Ценные накопления

Что-что, а лихо попутешествовать она любила! Если итогом маменькиного медового месяца было наше рождение, то итогом бабкиной кругосветки была какая-то неприличная болезнь, которую она лечила в смущенной растерянности…

Меня же бабушка Шарлотта называла не иначе как «Деточка». Она вообще относилась ко мне с каким-то особым душевным трепетом и даже не из-за моего хрупкого здоровья, а, скорее всего, из-за моего трагичного рождения.

Пока бабка Шарлотта неистово кричала во все сипатое горло, куда именно надобно засунуть якорь светилам акушерской гинекологии за калечение «деточки», дядя Генри с тетей Гретель ломанулись приносить извинениями тем двум женоненавистникам и детоубийцам за несостоявшиеся тяжелые роды. Тем временем маменька преспокойно себе разродилась. О том сообщил вышедший из спальни заботливый родитель и вновь исчез наслаждаться таинством нового родительского счастья.

После щепетильного отпаивания меня молоком бабушкой Шарлоттой, которая отчего-то была уверенна, что именно молоко исцеляет от сотрясение мозга (хорошо, что не клистир), я было рванул тоже присоединиться к тому таинству в спальне. Тем более, что новорожденное дитятко само призывало меня к себе своим оглушительным криком, однако дядя Генри с тетей Гретель меня туда не пустили, а отправили в угол за то, что, в отличии от умницы-Камелии, я ослушался приказа сидеть в своей комнате.

Отбывая свое наказание, я все время думал, как же несправедливо… Ведь я целых семь месяцев не прыгал с разбегу маменьке на колени, щепетильно храня дитятко, сокрытое у нее в животе… С такой заботой делился с маменькой ликерными конфетами, красным вином и шоколадом! С такой яростью защищал совершенно не бодучую маменьку от нравоучительных попреков тети Гретель! С таким нетерпением ждал я рождения уже сильно полюбившегося мне дитятка! И вот мне не то, чтобы не дали посмотреть на него, так еще и наказали!.