Гонец московский

Телега остановилась напротив крепких, тесовых ворот.

— Дядька Прохор! — завизжала Нютка при виде здоровенного широкоплечего мужика, выглянувшему поверх забора.

А дальше Никита помогал выгружать тюки с коровьими шкурами. Потом парился в баньке вместе с дедом Ильей, кожемякой Прохором и его старшим сыном, Ванькой, уродившимся в отца и крупной костью и саженным росточком. Ужинал «чем Бог послал», опасаясь с непривычки занедужить животом. И наконец уснул в сеннике, сытый, чистый и довольный, укрываясь овчинным полушубком.

Последней его мыслью было: «Если не утратят москвичи хлебосольства и доброжелательности, то быть этому городу величайшим на Руси, головой всех народов и племен».

[1] Высказывания принадлежат Конфуцию.

[2] Теча — короткое клинковое оружие, используемое в Китае. Его наиболее известный нам «родственник» — окинавский сай. Теча употребляется в шаолиньском направлении ушу, в стиле «мейхуа».

[3] Весь — село, деревня.

[4] Кормовые или корм — натуральная плата за военную или иную службу.

[5] Торок — седельная сума.

[6] Забороло — помост на крепостной стене с навесом и бойницами для лучников.

Глава 3

желтень 6815 г. от С.М.

дорога из Твери на Переяславль, Русь

Человек сидел около маленького костерка. Угли едва-едва тлели, не давая света. Лишь немного тепла, достаточного, чтобы согреть озябшие ладони. Ведь гибкие пальцы для воина — главное. Натянуть тетиву лука, выхватить меч, поймать повод коня. Всегда нужно ожидать подвоха, от каждого встречного ждать нападения. Даже если это твой старинный знакомец, с которым и на войну ходил, и мед пивал за одним столом.

Люди меняются. И очень часто не в лучшую сторону.

Хотя...

Полные губы сидящего у костра презрительно скривились. Он давно привык не доверять никому и никогда. Бить первым, если заподозрил предательство. И мало кто смог бы отразить его удар...

Фыркнул конь, бродящий неподалеку.

Человек поднял голову, огляделся.

Никого.

Показалось? Или нет?

Может, филин пролетел? Или конь почуял волков?

Прикоснувшись к рукоятке прямого длинного меча, человек повел плечами, поправил воротник черного чопкута[1].

Посильнее натянул на голову подшлемник-калбак.

«Ну, где же этот Пантюха? Вроде бы не мальчишка — должен понимать, что уговор дороже денег. Или он в бирюльки играть со мной вздумал»?

В это миг конь тихонько заржал, предупреждая об опасности.

Человек у костра встрепенулся. Пальцы сомкнулись на черене меча.

— Эге-гэй! Ты здесь, что ли? — послышался настороженный голос.

Пантюха.