Гонец московский

Девка бросила презрительный взгляд на Никиту — так, наверное, глядели апостолы на Иуду Искариота, в Гефсиманском саду, — поклонилась князю и боярину и ушла, гордо расправив плечи.

Олекса Ратшич, не сдержавшись, гулко хохотнул в кулак.

— Ну, говори, — обратился к Никите Иван Данилович. — Лишних ушей нет.

Парень набрал полную грудь воздуха:

— Велел мой учитель, Горазд, передать тебе, князь-батюшка, и брату твоему Юрию Даниловичу, что Михаил, князь Тверской, снаряжает отряд в дальнюю дорогу. За королевство Польское и Великое княжество Литовское, аж в Священную Римскую империю.

До города Вроцлава. Там они будут ждать обоз из земли франкской. Назначена ли встреча франками или они силой постараются тот обоз захватить — о том Горазд не знает. Только велел мне поспешать, чтобы князьям Московским стало известно о замысле Михаила Ярославича. Ибо, сказал Горазд, все, что Михайло в Твери замысливает, непременно против Москвы направлено, так уж повелось. Вот и все.

Боярин с князем переглянулись. Олекса округлил глаза, развел руками.

Иван покачал головой. Пробормотал:

— Быть того не может...

— Может или не может, то не мне решать, — ответил Никита. — Я наказ учителя исполнил. Могу с чистой совестью назад идти.

— Погоди-ка! — встрепенулся Олекса. – Это все, что ты сказать должен был? Ничего не забыл?

— Ничего. В том могу крест целовать.

— Верю тебе, верю... А ответь-ка — откуда Горазду стало ведомо про замыслы Михайлы?

— Так тут все просто. Боярин-тверич приезжал. Акинф Гаврилович...

— Акинф? — засопел Олекса.

— У-у-у, пес смердящий... Попадется он мне в чистом поле или кривом переулке!

— Так Акинф и сказывал все. Он просил Горазда, чтобы он дозволил мне с тверским отрядом ехать. Сын, говорил, Семен Акинфович во главе тверичей идет, а меня он в телохранители к нему хотел пристроить. Только Горазд отказал.

— Да... — протянул Олекса Ратшич. — Доводилось мне кой-чего слыхать о Горазде. Но знать не знал и ведать не ведал, что способен он на подобный поступок.

— А вот видишь, не прав ты был, — задумчиво проговорил князь.

— Может, врали тверичи про Горазда, чтоб опорочить его перед нами?

— Как Бог свят, врали! Ох, Акинф, ох, кобель брехливый! Ну, погоди ужо, доберусь я до тебя — небо с овчинку покажется!

— Погоди, погоди... Может, еще и доберешься… Скажи-ка, Никита, — Иван пристально посмотрел на парня, — больше ничего нам не поведаешь? Может, краем уха что услыхал? Тверичи словечко-другое ненароком обронили... Мне теперь все важно знать.