Сказ о царе Петре, злой ведьме и находчивой котейке

Сейчас натоплю жаркую баньку, затем покушаешь, а опосля и спатеньки!

Петр посмотрел подозрительно, однако баню русскую очень жаловал и отказываться не стал.

Старуха отправилась баню топить, а царь тем временем то ли уснул, то ли задремал просто, но почудилось ему странное. Подошла к нему кошка полосатая, потерлась о плечико и молвила человеческим голосом:

- Загубить тебя решила ведьма проклятая. Баня-то с вечеру топлена. Сейчас сама помоется, несколько переждет, а тебя, царь Петр, аккурат к четвертому пару позовет.

А четвертый пар - для банника! Задушит тебя нечистый дух, запарит до смерти! Не ходи!

- Ну, как не ходить-то? Неужто русский человек бани побоится? Негоже это молодцу! Пойду, была не была!

- Погодь… - промурлыкала котейка, почесалась и продолжила, - Как начнет тебя банник парить да охаживать, ты не кричи, а чутко прислушивайся. Малый шорох, скрип раздастся, - сразу открывай оконце. То я буду, принесу черную курицу, задобрить нечистого.

Задумался царь, почесал затылок, но спросил:

- А чего это ты мне помогать собираешься?

- Надоел, царь Петр, мне лес.

Сыро да холодно. Городские коты бают: в широком да богатом поселении жить проще. Всяк тебя накормит, приласкает. Да и крыс там больше заводится, где людей много живет. А я охотиться страсть, как люблю!

Очнулся царь оттого, что его за плечо ведьма теребит:

- Пойдем милок, отведу тебя в баньку. Сама топила, пар чистый, душистый. Там и венички есть, березовые, по всем правилам заготовленные!

Зашел в баньку Петр.

Ладно рублена, теплая и внутри пригожая, аккуратная. Веники по стенам висят, дубком да березкой чарующе пахнут.

Стал разоблачаться государь, скинул сапоги дорожные, штаны синие, белу рубашечку с вышивкой. Думал и крест снять серебряный, да призадумался. Вспомнил, что помог ему крестик давеча, хотя попов толстопузых да их молебны с постами наш батюшка не очень-то и чтил.

Покумекал Петр, и снял все-же крестик, но в предбаннике с одеждой не оставил, а зажал в пятерне.

Взял вместе со шнурком и веником в кулак, так и зашел в жаркую парную.

Банька бабкина натоплена знатно, на славу. Пар стоит густой, столбом поднимается! Жар такой, словно разлилось посредине озеро адское, в коем кипят и варятся грешники. Стенки бревенчатые влагой покрылись, оконце запотело, и шепот вкрадчивый, еле заметный слышится: "Поддай парку! Поддай!"

Петр наперво решил просто посидеть на полоке, погреть уставшие косточки.