Сказ о царе Петре, злой ведьме и находчивой котейке

Глаза прикрыл, сидит, млеет, всем телом жар впитывает, но снова шепоток тихий по темным углам баньки гуляет: "Поддай парку!"

Надоело это царю, встал, налил ковшик воды и как плеснет на угольки алые, они аж и заискрились, взвились хороводом, завьюжили. Забегали огоньки по горячим камушкам, и заскрипела, застонала банька протяжно, ходуном заходила. Услышал Петр, как снаружи тяжелый железный засов сам задвинулся и закрыл баню наглухо, а оконце будто чернилами залилось. Стало черным-черным, как бывает лишь в самую глухую и безлунную ночь.

Легла на плечо Петра косматая рука с когтями, развернула человека, да сильно дернула. На самый верхний полок, под потолок огненный поволокла, потащила.

Чуть опомнился царь, и чувствует, что лежит он ничком на полоке, а его спину усердно березовыми вениками охаживают. Сильно бьют, да мохнатой лапою еще припечатывают.

Сперва хорошо было, добре. Но потом пар попер жгучий, яростный. Уши жжет неистово, а веники, словно огненные ветки, принялись жестоко хлестать по плечам да бокам нежным.

Вскрикнул от боли. Попытался было встать Петр, но его вновь ткнули лицом в потные доски. И опять бьют жгучими вениками, не зная ни передышки, ни устали.

- Погодь, дядько! Дай, перевернусь на спину, - молвил Петр.

Послушал банник, остановил лютую порку. А царь обманул, взял, да и соскочил на нижний полок, сел на лавочку. И видит, - прямо перед ним стоит и усмехается усатый, маленький, но жилистый мужичонка.

- Позабыл человече, что я в четвертый пар моюсь? Ох, запарю!

- Да я и не против, - не смущаясь, ответил Петр.

- Хорошо ты меня попотчевал! Давай, и я тебя веником постегаю.

- А давай, человечек! - рассмеялся банник, ибо знал, что частенько тот, что товарища по-дружески парит, еще больше из сил выдыхается. И сбежать - не сбежишь! Все одно: двери замкнуты, не выйдет дурачок из бани живым!

А Петр смекнул, взял да и обмотал крестик с бечевкой вокруг веника, и в белесом паре незаметно это провернуть получилось. Лег на полок пакостный старикашка, царь его левой рукой прижал, да как вдарит веником промеж лопаток.

Крест серебряный прямо в косточку впечатался, и зашипела кожа нечистая. Заорал мужичок, но не встать ему, крепко держит Петр левой рукой, не пускает. И принялся государь банника охаживать, словно суженую перед свадьбой. Бьет по лопаткам без устали и смеется злорадно. Крестик чиркает по спине и везде обугленные метки оставляет, кожа шипит, а нечисть кричит, сучит худыми ножками, вырывается.