Мертвец и эриль

Торгерд ахнула: Осгрим стал ещё больше и ещё уродливее, хотя, казалось, это было почти невозможно. Теперь ему пришлось пригнуться, чтобы пройти в ворота. В грязной бороде мертвеца застряли клочки овечьей шерсти, а на одежде темнела засохшая кровь. От него разило гнилью и влажной землёй, стылым могильным духом. Торгерд безотчётно стянула на груди края плаща: вокруг заметно похолодало, будто осень пришла в Эсагорд до срока.

Увидев ярко освещённый факелами двор и вооружённых мужчин, Осгрим остановился на мгновение. Но тут же его мутные глаза нашли Торгерд, и мертвец двинулся к ней, тяжело подволакивая левую ногу.

– Стой! – выкрикнул Асмунд, преграждая ему путь. Щит и шлем он взял из кладовых Эсагорда, а меч у эриля был собственный, с богато украшенной рукоятью и тонкой цепочкой рун на лезвии. – Мертвецам нет места среди живых. Я отправлю тебя к Хель!

– Убью... – глухо провыл в ответ Осгрим и навалился на Асмунда; тот принял удар на щит, резким толчком отбросил противника. В стороны брызнули щепки: своей тяжестью мертвец выломал одну доску, и теперь она держалась лишь на кожаной оплётке щита.

Когда она открыла глаза, Асмунд и Осгрим уже были на другой стороне двора. Раз за разом мертвец пытался достать эриля когтями, но тот с неожиданной ловкостью уворачивался, подставляя щит. Казалось, он совсем не устаёт и даже нарочно дразнит противника, то подпуская его слишком близко, то отходя подальше. А когда Асмунду надоело, его меч глубоко вонзился в живот мертвеца, выпуская наружу его склизкое нутро.

Никто из живых не смог бы пережить такой удар, но Осгрим давно не был живым. Он яростно взревел; при каждом его движении из раны толчками выплёскивалась кровь, вязкая и густо-синяя. Нечеловеческая кровь, да ведь и то, что происходило сейчас во дворе усадьбы, совсем не походило на поединок человека с человеком. Торгерд хотелось закрыть глаза, но она смотрела, пересиливая себя - смотрела до того мига, когда Асмунд, обойдя раненого Осгрима со спины, ловко подсёк жилы на его ногах.

Руны на мече Асмунда горели так, что тусклым казался рядом с ними свет факелов, и вспыхнули ещё ярче, когда эриль одним сильным ударом снёс Осгриму голову. Тело рухнуло на землю, орошая землю тёмной, дурно пахнущей кровью. Эриль хрипло, жутковато рассмеялся:

– Я же обещал, что отправлю тебя к Хель.

Следующим вечером в Эсагорде был устроен большой пир.