Вопреки богам

– Вам, отнимающим чужие жизни одним взмахом клинка, не дано знать о муках женщин, что приводят вас в этот мир. Разве такой как ты может знать о том, как страшно жить, зная, что уже умер? А у меня нет шансов! Я знаю! Я отняла жизнь своей матери, придя в этот мир. Разве этот ребенок не сделает того же? Но неужели ты задумался об этом хоть на миг? Подумал ли, на что обрекаешь?

– Ты никогда не говорила об этом, цветочек. Почему же не остановила меня? – выдохнул Асмаррах, когда разгневанная девушка подошла вплотную.

– Я не говорила? – ее глаза сверкали, как у разъяренной кошки, а тонкие пальцы сжались в маленькие кулачки. – Если бы я могла сказать! Если бы хоть кто меня слушал! Ты хотел знать, почему я тебя ненавижу? Что ж… Я скажу… Будь моя воля, будь возможность, я бежала бы, как от пожара! Но разве вольна ничтожная женщина хоть что-то совершить против воли Богини? НЕТ… Она играет моей жизнью, как ветер пушинкой! Захочет – вокруг тебя все чудеса мира, захочет – и ты гниешь в этой дыре. Но этого мало, в награду я получаю тебя и твое семя, что пожирает меня заживо.

И это после того, как дала мне возможность почувствовать, что значит быть в безопасности! Разве это похоже на божественную милость? Разве это не проклятие? Но за что? За то, что я всегда безропотно принимала ее волю!

– О чем ты говоришь? Злые чары ли помутили твой разум или его украли темные силы, не пойму? – с каждым словом Асмаррах все больше убеждался, что перед ним не его жена. Да, она выглядела так же, носила то же имя, но внутри под красивой оболочкой притаилось нечто иное.

Ему вдруг вспомнилось, как совсем еще мальчишкой, спрятавшись в камышах от надоевших братьев, он наблюдал, как вылезшая из воды страшная тварь превратилась в небесную стрелу (стрекозу). Он помнил, как под тонкой кожицей что-то начало дергаться, ворочаться, а глаза у влезшего на соломинку существа стали мутными, словно незрячими. Только в тот раз произошло чудо и, разорвав кожу уродца, на свет появилось легкокрылое прекрасное создание. Сейчас же под нежным обликом любимой жило чудовище, страшная тварь, что не чтит Богов и не любит людей.

– Помутился разум? Да я сейчас как раз на своем месте! Это тогда, когда ты соблазнял меня, я была не в себе! Это тогда мой разум был далеко; будь я в своем уме – ни за что не согласилась на это! – женщина, скрывающаяся под маской Юилиммин, рассмеялась. Ее смех показался царевичу похожим на карканье воронья, что слетается на поле битвы.