Вопреки богам

Он отступил еще на шаг, но странное создание не собиралось его отпускать.

– Тебе, никогда не видевшему иного, не дано понять, как могут жить люди. Все золото и драгоценные камни твои не смогут дать и частицы счастья, которым там обладают простые люди! Они словно Боги! И не дано понять, каким наказанием выглядит по сравнению со всем этим ничтожное существование владычицы. Зачем мне земли и люди, когда ничего из этого не способно продлить жизнь? Чем тут можешь помочь ты? Да, твои воины сдерживают степняков на востоке, но при этом самирцы воюют с Хоннитом, нарушая мир на западе.

Что ждет землю после меня? Что ты можешь им дать? Жить в тени Самира?

Асмаррах пораженно молчал. Мозг отказывался принимать все то, что вываливала на него эта женщина. Понять ее речи было невозможно: она или бредила, или действительно побывала в мире Богов. И на ее вопросы он не мог ответить. Жить с этим созданием казалось невозможным, но смириться с тем, что оно заменило любимую, – немыслимо!

– Постой, погоди! Дай мне время подумать! – взмолился он, прерывая поток откровений.

– Неужели увидев жизнь в чертогах Богов, ты настолько поменялась? И кто же тогда был со мной рядом тогда у ручья? Разве это была не ты? Кто клялся на крови перед алтарем Серебрянорогого, разве не ты? Неужели гнев Богов* заменил твою любовь на камень?

Девушка усмехнулась. Ярость в ее глазах притухла, и тело начинало подрагивать от усталости. Она больше не смотрела на царевича, как на врага, во взгляде все больше проступало презрение.

– Клялась? Тебе? Не-е-ет! Я бы ни за что на это не пошла! Да, можешь забыть про все обеты и клятвы! Ты – последний человек, которого я бы хотела видеть рядом! Одна беда, ты же сам не уйдешь? И даже если я прикажу как владычица Кареша, не уйдешь… А было бы так хорошо! – Юилиммин в последний раз пошатнулась и, не удержав равновесие, рухнула. Асмаррах подхватил ее хрупкое, почти невесомое тело и осторожно перенес на ложе.

– Мне кажется, ты переутомилась, – мрачно подытожил он, – а потому я снова ухожу.

Твоим здоровьем займутся знающие из храма. Я позабочусь о том, чтобы они находились рядом день и ночь. Поверь, пока не родится ребенок, я не позволю тебе больше совершать глупости. Так будет лучше для всех.

Девушка слабо усмехнулась, даже не пытаясь отмахнуться от его заботы.

– И что ты можешь, смотрящий над тысячами? Кто послушает тебя и пойдет против моей воли? Ты не дома! Здесь повинуются моим приказам.

– Поверь, сиятельная, будет, как я сказал.