Вопреки богам

Шаман поднял вверх свой бубен, показывая, что послужит сигналом. Звонкий гул разнесся над притихшим лагерем, и почувствовавшая свободу сурка взвилась в воздух. Руки выхватили стрелу и натянули тетиву.

Птица набирала высоту, стараясь как можно скорее убраться из опасного места, а тетива лука надсадно звенела, упрашивая послать стрелу.

Наконец две смерти одновременно взвились в воздух. Через пол-удара сердца стало заметно, что одна из стрел быстрее. Только сейчас, бросив взгляд на опустевший колчан, Асмаррах понял, что руки выбрали тяжелую боевую стрелу с плоским острым наконечником.

На втором ударе она догнала птицу, и кусок алой ленты, трепеща, закружился в воздухе. Пущенная степняком тростниковая стрела, пришла мгновением позже. Возможно, выстрели Айнаршат раньше, она нашла бы цель, но теперь ее там попросту не было.

Исказившись в лице, кочевник послал вторую стрелу. Птица последний раз взмахнула крыльями и камнем упала вниз.

– Зря ты так, – бросил противнику Асмаррах, наблюдая, как трое степняков, посланных астангэ, ищут ленту, стрелы и птицу.

Взглядом, которым его одарил противник, можно было убивать.

***

В том, что последним испытанием будет поединок, самирцы даже не сомневались. Сайгур повелел бороться без оружия до тех пор, пока он не остановит бой. Асмаррах не возражал. Сомнений в том, что он сможет победить, почти не было. Настораживало одно – соперник был тяжелее.

В круг для поединка, ограниченный лишь толпой воинов, вышел улмас. Он то прыгал вдоль строя, потрясая бубном, то вертелся волчком на месте, хрипло взвизгивая и призывая духов стать свидетелями того, что здесь произойдет.

Айнаршат вышел на середину, поигрывая литыми мышцами. Крепко сбитый, широкий в плечах, больше похожий на медведя, степняк блестел от жира. На его фоне совсем не хрупкий Асмаррах казался неокрепшим подростком, хотя рост у противников был почти равный.

Самириец тоже смазал тело, избавился от серег и убрал волосы в косы, стараясь оставить сопернику как можно меньше мест, за которые можно ухватиться.

Однако же амулет-лошадку, снимать не стал, перевязал на пояс и спрятал в складках. Глупо, конечно, но от этого оберега он ждал чуда, подобного тому, со стрелой. А ведь Асмаррах даже и не знал, что в колчане осталась боевая, но эта случайность помогла победить.

– Смотри, у него нож! Разве не должны вы бороться безоружными? – возмутилась Каи, провожая царевича.

– С этим ножом степняки не расстаются даже после смерти.