Великий хиропрактик: начало.

Что ж, желание дамы всегда закон! Незамедлительно одариваю безутешную учтивым кивком почтения и устремляюсь было в свою палату, но соблазненный толпившейся у туалета толпой, решаю воспользоваться временем открытия, да и утку с недопитой мочой вылить не помешает приличия ради. С этой-то самой уткой попадаюсь в крепкие лапы матерых санитаров.

Голося что-то о недозволительности пихания в мою нежную глотку остроконечных трубок, в сотый раз рыгаю себе на устеленные бурой пеленкой колени.

- Еще раз блеванешь, сам отстирывать будешь! - орет на меня грузная дама почтенных лет, - А ну пасть открыл!

И кто только допустил до врачебного поприща этих обделенных семейным счастьем женщин? Грузная дама материт меня по чем свет стоит.

С видом партизана на пытке крепко храню стойкое молчание, отчаянно мотаю вспотевшей головой от юзящей перед лицом калечащей трубки, со всех сил рвусь из крепких рук матерых санитаров, намертво прижимающих меня к железному стулу. В скором времени раскачиваю под собою тот самый стул и, в конечном итоге, напрочь ломаю оный.

Пребольно шмякнувшись о пол, удивленно моргаю на опешившую Грузную Даму. Проклиная меня по чем свет стоит, та швыряет в меня желудочный зонд. Получив крепкий удар воронкой по голове, рефлексивно прикрываю звенящую голову онемелыми руками и отползаю от греха подальше в спасительный угол. Дальше в меня летят отвалившие ножки литого стула, а следом жестяное ведро предназначенное для изливания содержимого желудка. На всех парах спасаюсь стремительным бегством.

Пребывая в грязном уединении, лечу сотрясение мозга компрессом из зарыганной мною пеленки, носовой платок теперь служит в качестве грелки нестерпимо ноющей от пинка поясницы и напрочь отшибленных половинок. Еще пара денечков и я стану тут полным инвалидом! И смех, и грех одним словом!

Завидев в двери Беспардонную Лярву, заливаюсь истеричным хохотом. С большой опаской смотрит она на меня и, скептично покачав головой, засандаливает одновременно оба шприца в штанину моей левой ноги, вызвав тем самым с моей стороны еще более истеричный хохот.

Испуганно перекрестившись, Беспардонная Лярва со всех ног ломанулась за дверь, напрочь забыв о своих шприцах.

Это я-то тупой осел?! Это у меня-то проблемы с памятью?! Брызжа во все стороны истеричными слезами, выдергиваю неопорожнённые шприцы из бедра и, сотрясаясь от неукротимого смеха, бережно кладу их у стены коридора, дабы вконец уработавшуюся Беспардонную Лярву не лишали премии за рабочую халатность.