Странствие духа

А женщин и маленьких детей полсотни, и всех надо кормить!

Онковул велел сниматься со стоянки:

— Недоброе это место, да и мёртвые похоронены поблизости. Пока кочевать отсюда, охоту мы и в другом месте найдём.

Чорама оставляли где стоят, собирали только дю. Запасов на дорогу не хватит — придётся в пути добывать боровую дичь, а то и рыбу ловить.

— Куда же мы пойдём? — спрашивали женщины.

— Вверх, — коротко отвечал Онковул. Это значило: вверх по течению Шилки.

— Но там вокараи!

— Верно, — кивал Онковул. — И у них совсем не осталось охотников.

А женщин и детей у них почти столько же, сколько у нас. Чтобы не умереть, мы должны охотиться вместе, а не делить угодья.

Сыновья Катаная, Дёлони и Дёлонко, ворчали, но открыто не спорили. Охотиться на общих угодьях, конечно, неплохо, но как забыть, что вокараи погубили их отца?.. А с другой стороны, их мать Эяна — сама из вокараев. Одним словом, Онковул старший, ему и решать. Собирать совет рода сейчас не из кого.

Авлан постарался придать Онковулу столько силы, сколько смог.

Он сейчас надежда рода. А сыновья Катаная… да, они себе на уме, но на то он, Авлан, и дух-покровитель рода, чтобы приглядеть за ними! Да и Нюрилкан всё видит. Названные братцы её побаиваются: они, родные сыновья шамана, так и не нашли в себе дара, а девчонка уже сильна! Такую сердить не стоит — себе дороже выйдет.

Кочевали хорошо, никто не отстал, не потерялся, не провалился под лёд. Авлан уговорил духов зверей-птиц посылать баягирам добычу по пути, а за это на каждом гольце, при каждой переправе через ручей люди приносили благодарственные жертвы.

Но самому Авлану пришлось полной мерой платить духам за помощь: то спор их рассуди, то попроси за кого-нибудь перед Дуннур-Матерью, если провинились, то помоги отвести людей от зимнего дома старшего братца. Нескучное вышло кочевье!

Уже когда поставили жилища на новой стоянке, когда помолились Дуннур-Матери и Буга-Матери, прося не обидеть на новом месте, Авлану удалось пробраться в сон Нюрилкан. Сон ей снился тревожный: она будто охотилась на кого-то в мёртвом лесу, полном сухих, скрюченных деревьев, где кругом недобрые глаза.

— Ты и вправду не передумала? Хочешь преследовать этого Урэна, где бы он ни был?

— Хочу, — твёрдо сказала шаманка. — Он не остановится: если решил нас извести — будет пытаться снова и снова. Так и орёл мой говорит.

— Ему бы только драться да славы искать! Не слушай ты его.

— Он мой покровитель, — рассудительно сказала Нюри, — как я могу его не слушать.