Странствие духа

Авлан обернулся, выставив когти, да понял, что здесь они не помогут… Высокая чёрная тень качалась у самого выхода, а в руке у неё круглый бубен.

— Неужто сам могучий Урэн пожаловал? — Голос у Авлана сел от волнения. — Ну, привет тебе, шаман Нижнего мира, потом поведём разговор!

— Что ж, с дорогим гостем почему не поговорить, со старым другом почему не побеседовать?

Тень как-то сгустилась, стала будто плотнее, и вот уж не качается длинный призрак, а стоит перед Авланом высокий худой человек в шаманском кафтане, и бубен у него в руке похож на обычный бубен шаманов Срединного мира… только рисунки, которыми он украшен, почему-то не хочется разглядывать.

— Не думал я, славный Авлан, что ты сам явишься ко мне в гости. Объявил бы себя сразу — я бы тебе навстречу выслал своих верных слуг, принял бы как достоит…

— Что ж ты, Урэн, себя не объявил как следует, когда в стойбище баягиров ворвался и душу Катаная сожрал? — зарычал Авлан. Гнев клокотал в горле, будто он проглотил огонь.

Этот худосочный чуть не убил Нюри, Катаная жизни лишил, вокараев на баягиров натравил, послал чангитов убивать людей по Шилке! И ещё смеет в гости звать?!

— Наша ссора с Катанаем — наше дело, в него баягиров мешать я не хотел, — мягко отвечал Урэн. — А твоя сестра возомнила себя великой шаманкой, погналась за мной… Шуму наделала на весь Нижний мир!

— Это её долг, — буркнул Авлан.

— Ну хорошо, — Урэн развёл руками, будто сдаваясь. — Но тебе-то, великий Авлан, жаловаться не на что.

Ты не в своих владениях в Нижний мир полез — далеко за ваши границы вышел. Тут я тебя, признаюсь, не ждал…

Ложь всё это, понял Авлан. Ловушка была на него — не мелочь же всякую ловить, а духа более сильного, чем он сам, такая падь не удержала бы. Медведь постарался успокоиться: что толку орать на этого гада, только дураком себя выставишь.

— Для чего ты, Урэн, нападаешь на моих людей и духов? Для его насылаешь на Шилку чангитов? Чего тебе надо? Не мы начали войну, а ты! Зачем? Чего ты ищешь?

Урэн усмехнулся — в свете, падавшем из дыры, Авлан ясно видел теперь его узкое лицо:

— Я воюю не с вами, пойми ты.

Вы — только препятствие на моё пути, вроде ветки, что под ногу попала. Но признаю: был неправ. Вместо того чтобы истреблять твоих подопечных людей, надо было мне предложить соглашение. Ты и твои родственники могли бы получить отступного, и забыли бы мы друг о друге навсегда…

И снова ложь, понял Авлан.