Страх Ирода

Он что-то бормотал про себя, не то на персидском, не то по-гречески.

Взобравшись, старик достал из-под полы чистую шерстяную кошму, отгоняющую злобных скорпионов, тарантулов и сколопендр, расстелил ее на камнях и сел, поджав ноги.

В темном небе его взгляд нашел точку, только ему известную. Старик вглядывался туда – и дождался.

Вспыхнула яркая, крупная белая звезда, и старик озарился улыбкой.

Теперь он шептал по-персидски, на языке, привычном с юности:

- Велик Ты и славен в небесах и на земле, во всех восьми ее концах! Я, ничтожный, удостоен великой милости, Ты дал мне дожить и увидеть! не оставь же и дальнейшего моего пути…

Запах шерсти отпугивает змей, живущих в щелях меж старых камней.

Но эта, громадная и черная, появилась неведомо откуда, подняла граненую голову к лицу старика и зашипела.

Тот оглядел опасную тварь без страха, отмахнулся, как от надоедливой мошки и сказал:

- Бессильна злоба твоя. И ненависть твоя бесплодна. Скройся, твое время ушло!

И, как будто поняв, змея подняла голову, тоже глядя на звезду, а после извернулась и пропала с глаз.

Но не с лица земли.

7

- Марк! Марк, скелетина! – этот голос, молодой тенор, врезался ему в уши в толпе, на торговой улице Ершалаима. Марк обернулся – и почти столкнулся с братом. В новом зеленом таллифе, в белой головной накидке, с острой черной бородкой, Симон совсем не похож сделался на себя. Но обращался он к брату – здоровенному воину, одетому в кожу и бронзу на римский манер – так же, как бывало в детстве.

- Привет, шакаленок! – Марк облапил брата, осторожно, чтоб не треснули кости.

– Смотри ты, какое брюшко наел!

Симон отступил на шаг – все же чеканные боевые браслеты на ручищах брата помяли ему спину.

Ершалаимские воры почтительно поглядывали на них. Никому из них и в голову не пришло бы пытаться поживиться у небедного Иродова военачальника – своя голова дороже, и руки-ноги пригодятся на что-нибудь более стоящее, чем гвозди креста.

Симон узнавал черты брата - но все же: как тот изменился! Жестокое, скуластое лицо, мышцы дикого зверя, короткий меч у левого бедра – в украшенных рубинами ножнах.

Плащ из темно-синей шерсти, сандалии с металлическими подковками – все дорогое, самое лучшее.

- Вижу, царские солдаты живут богато!

- Да не жалуемся уж. День войны – и достает на год мира. А как Тавифа? Как сын?

- Все у всех хорошо. Здоровы, живы, ждут меня дома. Ты так и не заедешь к нам?

- Где мне?! Мой дом – казарма! Жена – боевое копье. Вот и сейчас – времени только на обед.