Страх Ирода

Но я пожертвую брюхом ради радости с тобой поболтать.

- Не надо жертвовать, брат! Тут за углом есть харчевня для купцов! Очень прилично кормят, даже тебе хватит, с твоим бездонным желудком. Верно, в походах ты научился переваривать даже конские гвозди?

Вскоре они поглощали жареное мясо со специями и вспоминали прошедшие дни. Симон лучился довольством, Марк, скорее, казался грустным.

В такой жаркий полдень Ершалаим дремал, жизнь утихала даже на рынках. Всё живое искало тени.

Преступник, прибитый к Т-образному кресту за городскими воротами, дергал головой вверх, пытаясь плюнуть в стервятника, сидящего над его теменем на верхушке столба. Слюны не было. Стервятник еще опасался, ерошил линялые серые перья, переминался кривыми черными когтями, но соблазнительное лакомство – глаза, и так близко… Птица решилась.

Распятый разинул рот: без крика; язык вырвали, дабы не смущал народ воплями и мольбами.

В восточные ворота города, украшенные розовым мрамором, вырубленным в дальних краях, въезжал небольшой караван – дромадеры в богатых уборах, с алыми кисточками на ушах шли важно и неспешно.

Стервятник спланировал со столба, и принялся чистить о белый камешек окровавленный клюв.

8

Государь Иудеи Ирод Великий изволил возлежать на ложе, швыряя финики в умирающего гладиатора. Сейчас он был в излюбленной римской одежде – золотые сандалии, туника цвета индиго и пурпуровый плащ с золотой каймой.

Когда-то Ирод и сам был хорошим воином, мог бы выступать в цирке, не пользуясь отравленным кинжалом, как римский Коммод. Теперь же от неумеренных излишеств высокая фигура его погрузнела, щеки одрябли. В черной курчавой бороде блестела седина – цирюльник впустую предлагал ее закрасить. Обширное чрево отросло с тех пор, когда царь мог в колеснице догнать антилопу и свалить ее за рога.

Рыжий германец корчился, зажимая распоротый живот.

Рядом стоял победитель с коротким мечом и овальным щитом – смуглокожий горбоносый ибериец. Ирод все медлил подать решающий знак, хотя мучения невольника наскучили ему; он слишком часто развлекал себя таким образом.

Бритоголовый морщинистый человечек в серой накидке легко скользнул к царскому ложу и почтительнейше прошептал что-то в царское ухо: он один обладал такой привилегией – подходить к Ироду вплотную.