Страх Ирода

Второй держал под уздцы лошадей. Молодой воин с каштановой бородкой сделал несколько шагов (Тавифа барахталась на песке, приходя в себя от боли в разбитых губах) и, размахнувшись, с хэканьем швырнул Исаака в воду. Младенец только взвизгнул в страхе. Волна накрыла маленькое тельце, мелькнул край сорванной пеленки, блеснула солнечная искра.

Тавифа метнулась мимо него, вытянув руки, и с тонким криком прыгнула следом. Ледяная волна приподняла ее в последний миг, как бы показывая всем на берегу, белая пена вздулась вокруг чернокудрой головы, и Тавифу метнуло на черный лобастый камень посреди реки.

Рядом с солдатами десятник Львиная Грива в пыльной алой одежде спрыгнул с коня. Бросился к воде: и стал на берегу. Он видел все.

Молодой солдат почтительно сказал ему в спину:

- Господин, вам не стоило утруждать себя погоней. От нас еще не уходил никто. А она - она сама кинулась, мы не при чем. Обезумела.

Он явно ожидал похвалы.

Марк не оборачивался долго.

- Вы верные воины. Ирод наградит вас.

И добавил зачем-то:

- Да, она сама…

5

Симон торопил коня, оглядываясь на караван – успешные покупки теперь стесняли его и сковывали в желании нестись вперед, к любимой и сыну. Но видел в мыслях лицо дяди, его выражение, когда караван придет, и при нем не окажется младшего доверенного компаньона…

Симон не слишком жаловал старика, а в последние годы, погруженный в семейную радость, заботы о непраздной Тавифе, а потом и о сыне, вовсе перестал его навещать.

Вечерние облака повисли над белыми домиками Еврафы, погонщики приосанились и протерли глаза. Симон не выдержал – дал коню шенкелей, и рыжий мерин прибавил ходу, переходя на тряскую рысь.

Первым, кого встретил торговец, оказался нищий старик, по виду - побирушка в светлой изорванной одежде – он плелся, уставя глаза в землю, от города.

- Шолом тебе, старче! – окликнул Симон, - каковы дела в городе?

Старик шарахнулся было с дороги, но, увидав безоружного всадника, крикнул сорванным голосом:

- Такие дела, что лучше б я умер, чем сегодня пришел в этот город.

И припустил от дороги. Поврежденный ум.

Симон хмыкнул, отпуская поводья – тревожно стало ему.

Впереди попалась похоронная процессия с маленьким, завернутым в белый свивальник телом на погребальных носилках – дурной знак.