Крещение Новгорода. Часть III

Ты же сам видел, какая он гадюка. Но не Усыню я боюсь, Фома. Есть у нас враг и пострашнее. Тайный враг, никакой колдун с ним не сравнится.

Последние слова воеводы были понятны, видимо, лишь ему одному. После Садко снова говорил с Фомой, но так ничего от него и не добился. Учитывая сложившуюся ситуацию, пришлось спешно заканчивать следствие и начинать суд и расправу. Фому Новопосадника Садко решил казнить лично. В то прохладное осеннее утро много народу собралось на площади. Вскоре появился и молодой воевода, как всегда хорош собой, с золотым крестом на серебренной цепи, с серебренным кольцом в ухе, коротко стриженный.

Черты его лица, бородка и небольшие усики ещё больше делали его похожим на викинга. Садко зашёл на помост легко, шутя и улыбаясь. Палачи в этот момент у костра занимались приготовлениями к казни. 

- Кто привёл собаку на площадь? – спросил воевода, - я тут сапогом в собачье дерьмо вляпался, теперь воняет, хоть вешайся.

Новгородцы дружно засмеялись его шутке. 

- Ну что, братцы, как будем казнить предателя? – спросил воевода.

 

- Голову ему оторвать! – прокричал кто-то.

- Четвертуй его! – донеслось из другого конца.

- Четвертовать, конечно, можно. Но я чту наши обычаи. Фома предатель, но это не единственное его преступление. Все мы знаем, как он переступил через обычаи ради своей шкурной выгоды, а так же в тяжёлое для города время выбивал из людей долги, занимался ростовщичеством. Дружина меня не шибко любит, но всё-таки, после крещения наши бояре обычаи свои подзабыли, а я вот им напомню.

В тяжёлые времена войны, когда Новгород находился в опасности, выбивать долги считалось тяжким нарушением, и за это могли и казнить. Мы стали забывать, что тот, кто даёт взаймы под процент, должен ещё и прощать иногда долги. Для этого он и берёт процент, чтобы с накопившейся суммы кому-нибудь простить долг, например, если должник скончался, а наследники его – люди бедные. Разве можно с бедной сироты выбивать долги? Того, кто никогда никому не прощает долги, у нас называют ростовщиком, и закон велит казнить такого заливанием расплавленного свинца или меди в горло.  

Народ радостно заликовал, глаза Фомы расширились от ужаса. Он попытался вырваться, но палачи крепко держали его. Теперь стало ясно, чего они готовили у костра. В металлической чаше с деревянной ручкой плавился свинец для казни. Когда Садко закончил свою речь, всё было готово, и воевода подал знак начинать. Палач взялся за деревянную ручку и направился к преступнику.