Крещение Новгорода. Часть III

Он мысленно прикидывал свои шансы неожиданно наброситься на врага в толпе вооружённых людей, врага, который и сам при этом отменный воин, убить его одним ударом и при этом не погибнуть от рук остальных. Очень хотелось утереть нос Вольге, Константину, всем прочим, но Кожемяка понимал, что это всё равно уже не сделает его головой.

- Ну и чёрт с ним, - убрал он руку с меча, - пускай попробуют без меня справиться с этим псом. Он что-то задумал, он ещё отомстит им всем за меня, а когда-нибудь он всё равно мне встретится, и тогда уж я его не пожалею.

- Никита, ты обещал, - взмолился колдун, когда богатырь уже направился домой.

- Я своё слово держу, - отвечал Кожемяка, - ты пойдёшь со мной. 

Вскоре Никита покинул Новгород, оставив его со своим злейшим врагом. Людин конец на время остался без головы, но не это сейчас заботило Вольгу. Святослав готовился стать тысяцким и оставить богатырскую службу. Он уговаривал Садка занять место богатырского воеводы, но тот отказывался. Садко ещё оставался воеводой Новгорода до конца годичного срока, но фактически правили здесь уже Вышеслав и Константин.

У них было войско и поддержка киевской дружины. Тогда Святослав решил назначить на место богатырского воеводы тысяцкого киевских богатырей – Хотена. Хотен долгое время был язычником, крещение он принял в Киеве, выбрав своим крёстным отцом известного боярина по прозвищу Блуд. Прозван он был так за то, что, будучи на службе у киевского князя Ярополка, предал его и тем самым помог его брату – Владимиру стать князем. Несмотря на обидное прозвище, Блуд был очень влиятелен в Киеве и смог добиться для своего крестника места тысяцкого богатырского войска. Однако из-за этого покровительства обидное прозвище перешло и к богатырю, которого теперь стали называть Хотеном Блудовичем. 

На место головы в Людином конце Вольга хотел было поставить Ивана Соху, но тот наотрез отказался. После схватки с колдунами сотник вообще стал сдавать, начал много пить, терять уважение у богатырей.

Теперь же, услышав предложение воеводы, Иван и вовсе стал просить освободить его от богатырской службы.

- Не могу я так больше, - говорил он, - я двоих своих братьев убил тогда. Как мне теперь их родным в глаза смотреть?

- Но ты был околдован, ты не виноват.

- Никто в это не верит. К тому же ещё эта история с моим тестем прибавилась и с Никитой Кожемякой. Ты же его изгнал за убийство Хомы, и не посмотрел на то, что он был околдован.