Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Оборотень навёл… Если не жалко, дайте мне ваши хаси!

— Честно говоря, жалко, Сабуро! — Годзаэмон извлёк из дорожного мешка лаковую коробочку и протянул мне. — Их делал хороший мастер. А у тебя что, своих нет?

— Потерял, когда лис разгонял, а новые так и не купил! — соврал я, открывая крышку. — Извините, сэнсэй, но ваши не годятся…

— Чем же они плохи? — Годзаэмон, кажется, обиделся.

— Нет-нет, хаси хороши, но они серебряные! А мне деревянные нужны, самые обычные…

— Эй, у кого есть деревянные хаси? — обратился сэнсэй к носильщикам.

Ко мне протянулись сразу четыре руки. Каждая сжимала тряпицу с завернутыми в неё палочками. На сей раз деревянными.

Вытащив одну, я шагнул вперёд и переломил палочку пополам. Одну половинку кинул налево, другую — направо. Об этом способе я узнал, подслушав как-то разговор казаков.

— Господин, а как же я одной-то есть буду? — бывший владелец палочки уставился на меня в растерянности, а его товарищи едва сдерживались, чтобы не рассмеяться.

— Да это ведь просто заяц, Сабуро! — с облегчением воскликнул сэнсэй.

— И из-за одного «крылатого»[10] ты устроил такой переполох?

Верно, японцы ведь зайцев за птиц считают! Так что и у них он зверь непростой... Ну да ладно, опасность я вроде отвёл, пора дальше двигаться. Жаль, палочка совсем маленькая, может и не сработать…

— Зайцем он только притворялся, сэнсэй. А на самом деле едва нам всю поездку не испортил! Ну да не на того напал! Можем ехать!

Годзаэмон ничего не ответил, лишь головой покачал. То ли удивлённо, то ли укоризненно…

***

К обеду мы добрались до маленькой деревни Коботакэ, раскинувшейся у подножия горы Такао.

По словам сэнсэя, для людей, идущих из Эдо, отсюда впервые открывается вид на священную гору Фудзи. Впрочем, нам эта вершина, самая высокая в Японии, была видна на всём пути от замка. Годзаэмон показал мне её ещё в Кофу и больше о ней не упоминал. А мне Фудзи постоянно напоминала о родных местах. Уж больно на нашу Кронаку[11] похожа: столь же высока, покрыта снегами, и так же курится…

Дед сказывал, что там, на самом верху, живёт могучая богиня, которая все японские горы, что выше Фудзи были, разрушила[12].

Из ревности. Сидит она теперь одна-одинёшенька в своём дворце, где даже слуги невидимые, и всю страну сверху оглядывает: не осталось ли где ещё вершины-соперницы? Хорошо, что Камчатка отсюда далеко, а то бы и нашим горам не поздоровилось…

Уже у самой деревни я заметил в кустах на склоне горы пару резвившихся зайчат.