Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

В японском языке и для зайцев, и для птиц используется счётное слово «крыло» («ва»).

Глава 19. Ладони на камне, шесть монет и первая кровь

20-й день 2-й луны 2-го года Эры Процветающей Вечности. Тракт Косю-Кайдо.

…Годзаэмон приказал носильщикам остановиться. Спешившись, проверил, у всех ли на шее висят цуко-тэгаты, а меня заставил надеть очки и вынуть из котомки кинжал:

— Засунь его за пояс, Сабуро… Да, прямо в ножнах. Нет, не так, дай, я поправлю! Ты же самурай: так написано в твоём пропуске.

И больше свой вакидзаси не прячь!

То убери подальше, то вытащи и больше не прячь! Впрочем, сэнсэй, конечно же, был прав.

— Наконец-то! Палуба без мачты, теперь и прилечь можно... — вот и Тамаси голос подал. Ну, хоть чем-то товарища порадую...

Последовало распоряжение трогаться, однако, проехав всего с полверсты, мы вновь остановились: длинный забор из толстых досок выше человеческого роста перегораживал склон горы так, что обойти его было невозможно. А прямо на дороге стояли ворота.

Возле них лениво прохаживались двое вооружённых самураев в синих одеждах с сёгунскими знаками. Застава, да немаленькая!

Стражники равнодушно взглянули на наш норимоно и пропустили носильщиков первыми. Нам же сделали знак спешиться, после чего для начала забрали коня — один из самураев увёл его в проход слева от ворот. Туда же незадолго до этого отправили нагруженного корзинами тощего быка. Его хозяин, на вид из мелких торговцев, сейчас нерешительно топтался на месте, с опаской косясь на ворота.

Удивительно, что животные слушались чужих людей. Видимо, понимали, что упрямиться тут не только бесполезно, но и чревато…

Вскоре нам разрешили войти, правда, вслед за торговцем. Миновав ворота, мы оказались на обширной, огороженной со всех сторон площади. Слева стояло приземистое здание, по краям которого были выгорожены загоны. Вот только вместо скота синие самураи по очереди заводили в них людей, причём женщин отдельно от мужчин.

— Досматривают, могут заставить раздеться! — шепнул Годзаэмон.

— До исподнего? Или… совсем догола? — испугался я.

— Может, и догола… Выполняй всё, что скажут. И ничему не удивляйся…

Впереди виднелся наш норимоно. Внутри него копошился кто-то в синем, а сам Господин Шестой стоял, опираясь на свой посох, перед толстым стражником. Тот о чём-то спрашивал слепого музыканта, время от времени резко взмахивая ладонью перед его лицом.