Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Глядишь, хоть немного просветлятся и в следующих жизнях родятся уже не такими беспутными…

***

— Вот ты где, Сабуро! Пойдём скорее: завтра и послезавтра в Осаку отправляется восемь кораблей! Правда, ни один не идёт напрямую. Придется обойти их все и выяснить, кто собирается быть в Осаке раньше. Думаю, до вечера управимся!

Как появился Годзаэмон, я не заметил: мы с Танакой стояли на краю причала и смотрели на море.

— Простите, сэнсэй: я слишком далеко отошёл! Скажите, а в списке этих кораблей нет названия «Нэко-мару»?

Годзаэмон уткнулся носом в исписанную чужим мелким почерком бумагу.

Танака вежливо отошёл в сторону: обещавший вскорости вернуться Колобок почему-то не спешил. Наверное, отдыхал после борьбы с котом. Сэнсэю старик, между прочим, тоже кланяться не стал…

— Нашёл! «Нэко-мару». Второй причал. Владелец — Маруяма Кансуке, — сэнсэй оторвал взгляд от списка и посмотрел на меня. — А почему ты об этом спросил?

— Так вот же он, прямо перед нами! Может, с него и начнём? Господина Маруяму я уже видел.

Говорят, что человек он добрый…

— Точно! Это же второй причал! Молодец, Сабуро, не терял времени даром! Что ж, пойдём побеседуем с этим добрым человеком…

Колобок лет сто проживёт, не меньше! Едва сэнсэй произнёс его имя, купец появился у борта и прямо-таки шаром скатился вниз по сходням. Увидел Годзаэмона, поклонился ему в пояс и направился к старику:

— Ещё раз простите! Понимаете, Тора обиделся и забрался на мачту. Мокрый! А ветерок-то сегодня прохладный, простудиться проще простого.

.. Согласился спуститься лишь когда я ему сушёного кальмара предложил! До этого — ни в какую: отказался и от свежей сабы[7], и от кетовых молок!

— Балуете вы его, господин Маруяма! Вряд ли можно испортить будущие перерождения кота, но вы бы хоть о своих подумали! Моя кошка обожает тыквенную кашу. Люди собак овощами кормят — и ничего! Вы бы Тору ещё к мясу приучили…

— Грешен, Танака-сама, ох, грешен! Да ведь то, что и сам рыбу люблю, и кота ею кормлю, не самый тяжкий из моих грехов.

Торговля, сами знаете, не для благородных людей... Одна надежда, что Амида Нёраи смилостивится, выделит мне уголок у себя в Чистой Земле. Самый крошечный! Я ведь и в Иссин-дзи жертвую давно и немало, и в Котоку-дзи, и много где ещё…[8]

Годзаэмон слушал этот разговор с любопытством, явно пытаясь понять, стоит ли иметь дело с господином Маруямой. А тот между тем продолжал:

— Вот, Танака-сама, ваши деньги. И скромный подарок, лично от меня.