Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Чем-чем, а обжорством я не страдаю!

Судя по лицу хозяина, в его душе сейчас боролись два чувства: гордости от искренней похвалы выращенных им плодов и стыда за то, что гости отказываются от завтрака:

— Уж не знаю, что и сказать, Ваша милость! Благодарю за добрые слова, но негоже отпускать вас, не накормив на дорогу. Момо — что? Момо — лакомство! А без утренней еды[4] как же? Хорошо, хоть людей ваших уже накормили. Позвольте, мы вам хоть онигири[5] приготовим да яичек сварим. Всего на четверть часа делов…

— Отлично! А мы пока ещё чаю выпьем.

Много не готовьте: у нас и свои припасы имеются, — князь был настроен благодушно. — И посчитайте, сколько мы должны. Годзаэмон заплатит.

Хозяин отправился хлопотать на поварню, а Его Милость продолжил:

— Будем надеяться, что Сарухаси уже починили. Место тут гостеприимное, но дела не ждут…

— Починили, господин! Я ещё с вечера посылал людей к мосту разузнать, свободен ли путь.

— Молодец! Иного я от тебя и не ожидал. Учись, Сабуро: просто выполнять приказы недостаточно, нужно уметь их предугадывать!

— Благодарствую за науку! Позвольте спросить, отчего тот мост зовётся Сарухаси, то есть Обезьяньим?

— Сразу видно, что ты в Каи впервые! Тут эту историю всякий знает.

Расскажи ему, Годзаэмон!

— Позвольте напомнить, господин, что и я не местный… Говорят, будто мост этот часто рушился. Всякий раз чинили его из рук вон плохо, вследствие чего только обезьяна и могла без опаски по мосту прошмыгнуть. Так и прозвали его в народе. Дескать, не для людей строили, а для обезьян.

И только при прошлом сёгуне, слава Будде, построили нынешний красавец-мост. Теперь уж на века!

— Эх, Годзаэмон, Годзаэмон… Едва меня порадовал, как уже и огорчить успел! Твой рассказ — не более, чем местные побасёнки. Такими только кумушек у колодца[6] тешить! Словно и не учительствовал ты прежде, чем я тебя на службу призвал?

— Точно так, господин! В Эдо три года детишек грамоте обучал…

— Стало быть, образованный человек, а досужие сплетни повторяешь… Мост там, почитай, уж тысячу лет назад был, первый ещё в правление Суйко-тэнно[7] построили.

Понятно, что десять веков никакой мост не простоит. Рушился, конечно, и не единожды. От времени да землетрясений с наводнениями — как любой другой… Но лет двести назад этими землями завладел род Оямада[8].

— Не те ли Оямада, господин, из которых происходил изменник Нобусигэ[9]?

— Те самые. Но я сейчас о его отце говорю. Звали его, если мне память не изменяет, Нобуёси.