Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Щёки пухлые, красные. Сквозь стены ходит… Да ну, сказки всё это!

— Господин, простите, но и о лисах-оборотнях мы до вчерашнего дня тоже лишь в сказках слышали. — вмешался Годзаэмон. — Разрешите, я здешних старожилов расспрошу? Их у нас всего двое от прежнего владельца осталось…

Его Милость согласился с предложением Годзаэмона. А я сказал, что мне нужно время, чтобы хоть что-то выяснить.

— Так что же вы стоите? Вперёд! — всплеснул руками князь. — И без добрых вестей не возвращайтесь! Сроку вам — сутки: послезавтра вещи наследника должны быть отправлены в столицу…

Годзаэмон легонько подтолкнул меня к выходу.

Да я и сам понял, что терпение князя сейчас лучше не испытывать.

— Найдёте телескоп — просите, что хотите! Годзаэмон, лично отвечаешь! — донеслось вслед.

***

Похоже, мне представился случай отличиться. Оставалось лишь придумать, как забрать у домовёнка его новую игрушку. Хоть бы она ему поскорее надоела!

Годзаэмон предложил пойти вместе с ним. Выяснилось, что дольше всех в замке служит старый Огава, заведующий той самой пристанью, куда доставляют овощи.

Кроме того, он отвечает за продовольственные склады, располагающиеся неподалёку. Живёт бобылём, в маленьком домике в сотне шагов от дворца. Туда мы и направились…

— Дзасики-вараси? Конечно, имеется! Дворцы ведь суть большие дома. А какой же дом без духа-хранителя? Вот, помню, в первый год Гэнроку случай был… — старый хранитель пристани очень обрадовался нежданным гостям, предложил нам чаю и, похоже, настроился на неторопливую беседу.

— Скажите, уважаемый Огава-сама, доводилось ли вам самому видеть это существо? — судя по тому, как это было произнесено, Годзаэмон отнюдь не намеревался гонять со стариком чаи…

— Хвастать не буду, видеть не доводилось. Но то, что он у нас водится, чистая правда! Дзасики-вараси редко кому показывается. А вот услышать его — это запросто. И я слышал, своими ушами!

— Как же это: домового слышать? Он что, песни поёт? — я не смог совладать с разбиравшим меня любопытством.

Годзаэмон только поморщился.

— И песни поёт. И стихи читает. По ночам, в дальних комнатах. Голосок тонкий, тихий. Еле слышно. А то ещё на сямисэне[9] бренчит иногда. Не слыхали, что лет пять назад в замке Эдо произошло? Если позволите, расскажу… — старику явно хотелось поговорить, но Годзаэмон оборвал его на полуслове:

— Извините, Огава-сама, но время уже позднее, а у нас ещё много дел.