Сабуро́. Книга 1. Внук своего деда

Толстяк-коротышка по-прежнему стоял с глубоко оскорблённым видом, а служанки были настроены весьма решительно.

— Позвольте осмотреть вашу комнату? Господин Исияма Шестой утверждает, что сейчас оттуда доносится скрип, мешающий ему готовиться к выступлению…

Я не возражал, и, посторонившись, впустил непрошеных гостей. Первой вошла старшая служанка. За ней, выставив вперёд руку, осторожно проследовал слепой. Остальные женщины ограничились тем, что, вытянув шеи, наблюдали за происходящим из дверей.

В отличие от старухи-служанки, Господин Шестой ходить по комнате не стал.

Сделав лишь пару шагов, он прислушался, рывком отдёрнул занавеску и указал пальцем прямо на растерянно улыбающегося домовёнка! От изумления тот отпрянул, запутался в верёвках, съёжился и зажмурил глаза. Тамаси же вцепился в котомку и замер в своем гамаке, с ужасом глядя на слепца. Не только волосы, но и борода моего друга стояли дыбом!

— Видите, я был прав! Вот он, источник этого ужасного скрипа! — торжественно провозгласил слепой.

Голос у него оказался неожиданно звонким. Не его ли я только что слышал за стеной?

— Исияма-сама, но здесь же пусто! — служанки в недоумении переглянулись.

— Я попросил бы обращаться ко мне с почтением! Шестой! Исияма Шестой! Под этим именем меня знают от Эдо до Нагасаки! А не просто Исияма, каких тысячи! Попрошу впредь не путать!

— Совершенно верно, господин! Непростительная оплошность! Больше такого не повторится! — старшая служанка была похожа на жену, терпеливо выслушивающую подгулявшего муженька: выпустит пар и успокоится, а пока лучше поддакивать.

— И прекратите мне перечить! Я чувствую, что здесь кто-то есть! Вон там, вверху! — слепые глаза снова уставились на домовёнка. — Что притих? Своим скрипом ты испортил мне утро! Не прекратишь, пеняй на себя! Не забывай, кто меня сюда пригласил!

Дзасики-вараси давно перестал улыбаться. Того и гляди, разревётся. Напугал дитя, толстопузый! Но никто, кроме меня, этого не видел. К счастью, даже сверхъестественный слух не мог заменить слепцу зрения.

А господин Шестой, услышав, как прыснули у него за спиной, гневно обрушился на служанок:

— Смеётесь над моими увечьями? Глаза ваши зрячи, да сами вы слепы! И языки отрастили непомерно! Ничего, Эмма-Дай-О[9] это поправит! В его царстве вам не до смеха станет! Из адских котлов будете зенки таращить, но даже рыдать не сможете!

С этими словами толстяк, потрясая кулаками, вылетел из комнаты.