Круг Земной

Хижины взбирались вверх по косогору, нависая друг над другом уступами, перемешиваясь в паутине грязных переулков, лепясь к крепостной стене-частоколу, которая в этом месте была самой старой и низкой.

И большинство домов – заброшенные. Внутри виднелись горы мусора, прогнившие тюфяки и развороченная убогая мебель.

- Здесь никто не живёт?

- Отчего же? - отвечал Сигерд, - живут, но, конечно, многие ушли. Уже давно. – Он на мгновение задумался. – Ещё, наверное, при моём деде. Здесь жили рудокопы, и случилось так, что все они покинули Кадван почти одновременно.

Может, от бедной жизни, а скорее – от того, что поддались на разговоры некоего проповедника. Увы, мой дед, который был здесь священником до меня и до моего отца, просмотрел тот момент, когда добрая четверть общины отпала от истинной веры. Тот проповедник именовал себя Кор, и думаю, уже давно умер.

- И куда ж ушли?

- В болота. Они называют это место Краем мира, но почему – мне не ведомо. Они не особо радушны с гостями, и здешний люд отплачивает им той же монетой.

«Я бы так не сказал», - с сомнением подумал Родрик, вспомнив свою встречу с болотными жителями, но сказать вслух ничего не успел – впереди уже показались распахнутые настежь западные ворота. Там топталось человек десять, что-то бурно обсуждая.

Завидев Сигерда, один из них немедленно отделился от толпы. Родрик узнал его: тот самый Пебба, который тыкал в него раскалённой железякой, только сейчас он был не в меховой безрукавке, а в рубахе из белёного холста, не вполне свежей.

И, наверное, тот самый Пебба, который сватался к Эирлис и предлагал ей золотой керн за безделку с единорогом. Наверняка так, раз уж, мать их перемать, тут отцов и детей зовут одинаково.

На Родрика он тоже глянул не так чтобы особенно приветливо.

- Хродгар пропал, почтеннейший, - заявил он сходу.

- Как это случилось?

- В Пятнадцатую ночь он был в Божьем доме, жив и здоров, и кажется, его видели здесь на празднике святого Аонгуса. Но никто сейчас точно вспомнить не может. Потом не слишком волновались, думали, у кого-нибудь остался повеселиться, скоро появится.

Но и Ниа, и Ануэн говорят, что он у них не ночевал. И вот, смотрите, что нашли. – Пебба сунул в руку Сигерду оловянный образок на порванном кожаном шнурке.

Пеббу кто-то отвлёк, и он отвернулся.

- Подумаешь, разволновались, - буркнул Родрик. – Найдётся мужик. Проспится – и выползет.

Монах задумчиво вертел в руках образок.

- Нет… это странно. Это не первый случай на моей памяти.