Круг Земной

Что-то об «опухоли злости, о лихорадке враждебности», завладевавших людскими душами, о «неразличении добра и зла», о «страшных тварях, приносивших в своих пастях смертную отраву ересей» и тому подобное. Впрочем, прочитанное только подтверждало рассказ преподобного Сигерда о причинах появления в Граде божьем всяких чудовищ.

О каком времени шла речь, Родрик так и не разобрался: ни дат, ни указаний на правящих Первородных там не нашлось, как и упоминаний о знакомых замках или городах. Тот Экхарт Злой вполне мог оказаться как далёким предком нынешнего барона, так и его прадедом, а учитывая то, что до последних событий Родрик ни разу не слышал о селениях под названиями Ладлоу или Кадван, ситуация становилась ещё более запутанной.

Одно он понял определённо: Экхарт был не просто человеком невыдержанным, а самым настоящим сумасшедшим.

Если верить автору, в те времена Ладлоу было куда больше, чем сейчас: замок и селение почти на три тысячи человек. Началось всё с исчезновения двух детей по фамилии Эйсе, брата и сестры.

Их родители, люди довольно влиятельные (отец занимал должность местного скира), обратились с жалобой в уитенагемот, ибо точно стало известно, что детей видели заходящими в ворота Ладлоу, но никто не видел, как они покидали замок. Жалоба была вручена прилюдно уитану Хорхе («уж не предку ли того полупомешанного старика?» - подумал Родрик), и сразу же после этого в очередь к его секретарю выстроилось ещё с дюжину человек, в основном из бедноты. Все они свидетельствовали о том, что их дети тоже пропали, хотя и не могли сказать, где и как именно. Они говорили, что пытались сообщить об этом, но их просто гнали из замка в шею. Собравшийся на площади народ взволновался, и дело уже нельзя было пустить на самотёк. 

Спустя всего неделю один из отрядов добровольцев сделал находку, которая повергла местных жителей в ужас. С северной стороны Ладлоу, где не было домов, и стена замка росла прямо из рва с мутной и грязной водой, нашли несколько бочек, наполненных детскими костями.

Внутри также лежали чугунные чушки, и, если бы не жаркое и долгое лето, испарившее воду, бочки так и не показались на поверхности.

А ровнёхонько над этим местом высился господский донжон – огромная квадратная башня с единственным окошком на самом верху, так что непонятно было, как здесь оказались бочки. Нашедшие их люди облазили всё вокруг и, наконец, обнаружили хорошо замаскированную под камень дверцу, ведущую в тот же донжон.