Круг Земной

Далее автор рукописи просто привёл выдержку из судебного документа:

«В соответствии с первоначальными обвинениями на основании общественных слухов, завершившихся тайным расследованием, проведённым членами почтенного Уитенагемота по следующим обвинениям в преступлениях и нарушениях, предусматриваемых законами и обычаями корнов, и по поводу жалоб, угроз и стенаний, исходящих от многих личностей обоих полов, вопивших и жаловавшихся о потере и смерти своих детей… Вышеназванный обвиняемый Экхарт де Рю и его сообщник брали в разных селениях невинных мальчиков и девочек и бесчеловечно забивали их, убивали, расчленяли, сжигали и подвергали всяким пыткам, а вышеупомянутый Экхарт, обвиняемый, приносил тела упомянутых невинных детей Вилу, призывал и заклинал злых духов и предавался гнусному содомскому греху с маленькими мальчиками и противоестественно удовлетворял свою похоть с молоденькими девочками, отвергая естественный способ копуляции, когда невинные мальчики и девочки были живы, а иногда и мертвы или даже во время их смертных судорог, приказывал жечь тела вышеназванных невинных детей и выбрасывать их в рвы и канавы вокруг замка Ладлоу».

Однако ж более всего автора потрясло случившееся во время судилища над злосчастным бароном: хотя стояло лето, вечер выдался необычайно холодным, и стоило только солнцу зайти за горизонт, Экхарт начал дергаться и закатывать глаза; руки и ноги его противоестественно удлинились, лицо обратилось в морду не то волчью, не то ящерицы, и, дико воя, он раскидал и без того насмерть напуганных стражников и огромными прыжками умчался в сторону леса.

«Я такое видел, - ошарашенно подумал Родрик, - как тот самый Ордви в Божьем доме».

А потом «наступила первая зима», «…и ныне огонь ярости чудовищ лижет своим красным языком все западные земли. Ибо зло внутри нас.

Сейчас, в канун полнолуния месяца Жёлтеня, запершись в доме Божьем, уповаю лишь на Отца всего сущего, чтоб дал он мне силы противостоять их злой воле, когда они явятся за мной…»

Прочитанное Родрика поразило, хотя и не настолько, как могло бы ещё месяц тому назад; тем не менее раздумья о судьбе несчастных детей и их не менее несчастных родителей заставили его содрогнуться.

Ему, однако, по-прежнему было непонятно, какое отношение эта история имеет к его намерению отправиться в Ладлоу.