Круг Земной

Эирлис сидела, настороженно на него глядя. Шнуровка платья на её груди была развязана-растрёпана, и там висел медальон. Немногим больше дюйма размером, на тоненькой, почти незаметной серебряной цепочке. Синяя эмаль с красным единорогом, стоящим на задних ногах. Родрик даже поморгал: нет, не почудилось. Герб Бедвиров.

- Откуда это у тебя?

- От матушки. Это её.

- А у неё откуда?

- Не знаю. Почтенный Сигерд говорит, оно было на ней, когда он её нашёл.

- Ты знаешь, что это?

Эирлис пожала плечами.

- Украшение.

Красивое. Ни у кого такого нет. И дорогое – мне Пебба за него целый золотой керн предлагал. – Эирлис вдруг испуганно прикрыла медальон ладонью. – Но я его не продам, даже за новое платье!

Родрик отмахнулся.

- Да я не за тем спрашиваю.

- А зачем?

- Ни-за-чем, - с расстановкой произнёс он. – Я правильно помню: твою мать Уной звали?

- Да.

- Никуда не уходи. Я скоро.

***

Пройдя немного по тропинке, Родрик свернул в сторону и рухнул на поваленное дерево.

С ума сойти. Так просто не бывает.

В Бреотигерне все знали эту историю, да и сам Родрик не так давно по какому-то поводу её вспоминал: у покойного герцога Эффы была дочка, первая по старшинству, которая ещё совсем малявкой пропала на болотах. Искали-искали, да так и не нашли. Решили, что утопла. Только как её звали, Родрик не знал. Гаран наверняка знает, но этот трусливый пёс куда-то сбежал. Бросил девку один на один с тем пауком, и сбежал.

Случилось это лет около сорока тому назад, если судить по возрасту Леофрика Бедвира, так что по времени всё примерно совпадает.

И если Уна - действительно та самая пропавшая девчонка (иначе откуда у неё знак Бедвиров?), то Эирлис, стало быть - родная племянница Леофрика. Хотя получается, что мать родила Эирлис, уже будучи не первой молодости. Ну, что ж, решил Родрик, и так бывает. Её тоже, наверное, долго в девках держали, оттого что пришлая, и никто на неё, кроме углежога, не польстился. «Погоди-ка». Родрик задумчиво почесал кончик носа.

Эирлис не просто племянница, а единственная дочь старшей дочери Эффы, той самой, которую он прочил в наследницы.

- Герцогиня, - ошеломлённо пробормотал Родрик, – мать твою-перемать. «Матолух мне в глотку…»

Герцогиня, герцогиня. Родрик посидел ещё некоторое время, обмусоливая эту мысль со всех сторон. Нет, правда: по времени и возрасту всё примерно сходится.

Наверное, сама праматерь Боанн вложила ему в голову мысль вытащить эту девицу из вчерашнего вертепа.