Бремя белой лисы

Он согласился с моим мнением о слабости материальной части, но, сожалея, дал понять, что он тут бессилен. Ему явно импонировал мой добросовестный подход к делу. Расстались мы почти друзьями.

Еще один – майор М…, заведующий боеприпасами, кругленький, веселый, несгибаемый оптимист. Он пригласил меня на чашку сакэ, и мы выпили за процветание и за императорский дом. М… оказался любителем старинной поэзии, и когда я процитировал любимые строки Аривары Нарихиры о дожде, он просто расцвел, словно сакура по весне. М… рассказал о какой-то гадалке из айнов12, что живет на побережье неподалеку.

Солдаты ходят к ней узнать будущее, и она пророчествует за мешочек сои или кусок рыбы. Майор уверял, я такой типаж не встречу во всю оставшуюся жизнь и советовал сходить туда. Что же, если станет скучно, можно прогуляться. К тому же интересно посмотреть на быт дикарей.

С лейтенантом К… мы познакомились комичным образом. Входя рядом со мной в офицерскую столовую (наше меню мало отличается от солдатского, разве что дают сакэ), юноша едва не стукнул ножнами своего меча о мои,13 ужасно сконфузился и долго извинялся.

Мы разговорились – он из Киото, совсем еще мальчик – только месяц как получил звание. Может, взрослый Идзиро будет похож на него. Подумав так, я начал относиться к К… словно бы по-отечески. Он тоже слыхал про старуху, но не был в ее хижине. Я предложил пойти вместе.

Вечером было ветрено, пришлось надеть шинели. Мы недолго шли по берегу – показалась островерхая хижина из кусков шкуры какого-то морского животного.

Вокруг в землю были натыканы оструганные палки с пучками стружек на верхушках, в середине каждой в древесину врезан темный камешек. Внутри строения довольно просторно.

Старуха встретила нас сидя на корточках над костерком. В потерявших цвет отрепьях, вздутые красные веки, слезящиеся глаза, похожие на рыбьи. Седые космы закручены на затылке в неприятную косицу.

- Мне уже сказали мои инау, кто идет. Сначала молодой! – каркнула она. К… протянул банку мясных консервов, и та тут же исчезла под старухиным рубищем.

- Ты… - старуха воззрилась на лейтенанта, - славный мальчик. Ты будешь умирать трижды, но умрешь в старости, в своей постели.

К… улыбнулся, но я видел – ему не по себе.

- Не веришь? – старуха ухмыльнулась жесткими прямыми губами, - первый раз ты покончишь с собой, чтобы не попасть в плен, но будешь спасен своими врагами. Второй – далеко от родины. Очень холодно. Ты почти умрешь от голода, но тебя вылечит женщина из чужого народа.