Бремя белой лисы

Ради кого лисы пошли на страшный, судя по разговору, риск – вмешались в прошлое, в совершившуюся историю.

Все начнется утром, а пока таял вечер в солнечном теплом глянце, и с той, восточной стороны уже синело над кронами леса. Пора поискать место ночевки. Полуистлевший овин пришелся кстати, вот только в гнилых досках крыши голубела круглая дыра.

«Баиньки-баю». Лейтенант поворочался, не снимая сапог, отстегнул, чертыхаясь, планшет, задремал – по-кроличьи, одним глазом.

- Ну и зачем ты им? – шептал кто-то с кошачьими глазами в ухо, - ты не первый расходный материал для старого лгуна, не первый, кого сначала почти убили, а после спасли – благодарность, знаешь ли, у людей чести самая надежная ниточка.

Не тошно в марионетках, а? Глупенький ты, мне и то жалко, пропадаешь…

Сон наползал и расслаивался, голосок шептал в занемелое ухо, воплотившись тоненькой женщиной с треугольным подбородком и длинными, пышными, какими-то полосатыми волосами – светлое-темное-светлое-темное.

Андрей махнул во сне рукой – длинной, нелепой и поролоновой, грудь укололо – он нашарил костяной старухин амулет, выплывая и погружаясь, сейчас станет понятно, она права, женщина с кошачьим глазом, она добра…

С хляском кто-то злой ударил Разина по щеке, подставь другую, да я ж тебя лучше придушу, а морда у меня не казен…

Он держал за плечо Карину, подругу-лисицу, в пыльном джинсовом костюмчике, даже заспанную вроде. Полуночными глазами она просто резала его на маленькие кусочки, на бефстроганоф.

- Ты ей отвечал? Говори, скудоумок, ты с ней говорил хоть словом?

- А тебе чего? – Андрей разжал руку и потрогал скулу – терпимо. – У тебя бешенство? Сорок уколов в живот не нужны?

- Не говорил, значит. А то б увела. – Она расслабилась и принялась зачесывать встрепанные волосы длинными ногтями. – Сама я виновата, прости. Не могла подумать даже. И не говори с ней, никогда не говори!

- А с тобой можно, значит? Она меня по морде не била, положим, и ничего нового не сказала, о чем бы я не подумал, когда связался с вами.

И с тобой, кстати.

- Ты пошел не ради меня. Не тот человек.

- Не ради, - согласился он, - больше ради прадеда, и моего, и чужих прадедов.

- А они сейчас младше тебя, если подумать. Все равно спасибо.

Она как-то сухо поцеловала Андрея в обиженную щеку и ушла – пропала…

«…будто вовсе не бывала»- Андрей разучился удивляться, наверное, на всю жизнь.