Бремя белой лисы

2

Утро осветило пушки, врытые в сухую, развороченную землю, и леса синие верхушки, и солдатские скорченные тела в окопах – пока еще живые, пока дышащие, спящие, мерзнущие, жующие остатки пайков – бледное пушечное мясо.

Маленький зеленый «Шторьх» немецкой ближней разведки, угластый, подобный караморе с длинными ногами шасси, швейной машинкой затарахтел в тумане – пробреял над будущей передовой – русские не стреляли, пилот «Аиста» даже встревожился, оглядывая буро-зеленые пространства, но истребителей не высмотрел.

Тойфель с ними, с Иванами, тут бензина на двадцать минут, белая стрелка вот-вот стукнет по винту ограничителя.

Андри-сан выплюнул сухую былинку, невозбранно влезшую в рот, почесался и потянулся с собачьим подвизгом. Перевернулся, нашаривая жесткое, остроугольное у себя под впалым полуголодным животом – минуту соображал – планшетка! Карта под мутноватым прозрачным целлулоидом обещала до нужной позиции с полкилометра. Время на командирских стальных часах – восемь с копейками.

А заворочается там все уже в десять с небольшим, хотя с места они тронутся в девять с полтиной. Все, вроде? Пошагали, «старлей».

Трава, подсушенная солнцем, била по голенищам, высоченная и наглая. Андрей призадумался, отчего на местах боев так густо процветает все живое, даже много лет спустя?

Птахи перепархивают, мухи, кузнечики желтые свиристят, а вдали, где начало жидковатого смешанного леса, над чем-то или кем-то кружат черная воронья компания. Андрей поискал глазом старую знакомую с трубы – не нашел.

Вороны ссорились над разбухшим трупом вороной лошади, Разин не стал им мешать. Где-то в той стороне были сожженные Поныри, туда брела заросшая рокада вдоль кромки леса.

Чем ближе к окопам, тем мертвее становился лес – природные жители чуяли что-то в ближайшем будущем, и предусмотрительно откочевали подальше.

Примерно такой картины он и ожидал – у конца леса линия не абы каких глубоких и ровных окопов, а еще подальше позиция, откуда в сторону чиста поля, в высокие ковыли торчал зеленый ствол с противооткатником и дульным тормозом.

Один-единственный – вся артиллерия на этом полутыловом участке.

Грязные, небритые, они пальцами доставали и жевали тушенку из высоких банок – спасибо «второму фронту», отхлебывали из одной фляги явно не какао, и на «здравия желаю» Андрея отозвались неохотно и тускло: «здрав –желам…» Каски и винтовки лежали рядом, никто и не подумал потребовать у товарища А. И. Рогозина документ.