Бремя белой лисы

- Андрей Разин, с вашего позволения, по профессии историк, - попросту, как положено гражданскому, представился Андрей, чувствуя только тупую усталость и странную жалость к человеку в крестах и золотых погонах перед собой.- Рад познакомиться, Родион Антонович.

- Слыхали обо мне?

- Наслышан. Геройская дивизия, опытнейший командир, да только мало вас осталось. Все меньше и меньше. Скоро так одни красные по Руси останутся, и уж себя-то славой и добычей не обделят.

- Вот я и собираю народ посмелее. Узнал про вашу поездку.

Поступили как истый патриот, я скажу. Пока, простите, не до награждений, но не забуду, не забуду. Людей, говорите, мало? Мало. Но золотые. А не хотите сами к нам, вольноопределяющимся? Командиров сильно не хватает, вы человек образованный. Вся эта красная плесень в России долго не удержится.

«Хм-м» - подумал Разин и ответил.

- Кто за власть хоть когтем зацепился, так ее не вернет. В одном мне, архивному червю, поверьте – стоит им покончить с явной угрозой, Троцкие и Ленины примутся жрать друг друга почище пауков.

И тех, кто вам так ненавистен, молодое пополнение сожрет первыми.

- Дай Бог, - отозвался генерал не слишком удивленно.

«Вот только Вас, женераль, не будет» - подумал Андрей и встретил взгляд Девятовского.

В начале разговора историк хотел предостеречь, попытаться как-то спасти, но теперь понял.

Генералзнал. Не в деталях, но предчувствием, все он понимал – ему не дожить до конца войны. И ничего не собирался менять в своей судьбе, все отмерив и отрезав лезвием присяги.

Улещивать было бы глупо и по–детски наивно.

Будто померк летний день, френч на генерале показался распахнут и продран саблей, а сам он - валится, сползает на мертвый пулемет, кровь шипит, сворачиваясь на раскаленном кожухе, и пахнет бойней…

Андрей сглотнул, освобождаясь от морока, и тихо попросил.

- В городе, что вы оставили красным, у меня родные. Отпустите туда, а то я не знаю, как они.

- Хорошо.

- И верните, пожалуйста, револьвер…

8

На обратном пути его и повязали.

Четверо с красными ленточками, одетые в дикую смесь солдатского и гражданского: у одного на пыльных ботинках красовались английские краги желтой кожи. В руках винтовки с примкнутыми штыками.

Под четырьмя винтовочными стволами не повыделываешься. Андрей поднял руки, готовясь отвираться, но обыскивать его не стали – лопушки. Просто повели, без особого гнева поругивая и обзывая «шпиёном». Говорить с ними было бесполезно, бежать невозможно.