Нефритовый век

Чжэн с грустной улыбкой наблюдал, как она вбирается по камням на верхушку скалы, в которой была выбита пещера, и сердито фыркает при этом, сквозь зубы бормоча проклятия старику и воину, всем мужчинам и всему человеческому роду.

– Будь осторожен, воин, – покачал головой Цан Цзе. – Лисицы коварны.

– Благодарю вас, почтенный, – опустил голову Чжэн. Он не раз уже слышал эти слова. Но что ему оставалось делать с приставучим оборотнем в обличии наглой девицы, да еще и знакомой с самого детства?

– Итак, ты нашел меня, – удовлетворенно произнес старик.

– Я надеялся, что вы сможете указать мне дорогу к учителю, – сказал Чжэн Вэндао. – Он не закончил мое обучение, и теперь я не знаю, как мне правильно применить навыки, что он мне дал.

– Я не знаком ни с тобой, ни с твоим учителем, – отвечал Цан Цзе. – В той медитации я услышал отголоски твоих мыслей и почувствовал, что тебе нужна помощь. И что ты достаточно смел, чтобы отправить куда угодно, чтобы достичь цели. Поэтому я и позвал тебя.

Чжэну хотелось немедленно расспросить старого мастера о том, как он может помочь ему найти учителя Ши-лэя, но он прикусил язык: это было бы неучтиво, придется набраться терпения.

Цан Цзе тем временем обходил своих чудовищ и смотрел, как они пишут иероглифы. У некоторых отнимал ветку и показывал, как нужно. Звери одобрительно мычали. У Чжэн Вэньдао были смешанные чувства от этой картины: то его одолевало смятение от того, что старик учит письменности распоследнюю нечисть, то тянуло расхохотаться от того, как забавно старались эти чудовища, он едва сдерживал смех. Зато Цзяо-ся не сдерживалась. Свою злость на старика она решила выместить иначе: сидела на скале и потешалась над учениками Академии как только могла.

– Вижу, юноша, что ты в сомнениях, – заговорил Цан Цзе, отвечая на немой вопрос Чжэна. – Ты полагаешь, что зверью не следует уметь читать и писать, потому что боги завещали письмо только людям и только избранным. Я и сам так думал прежде, пока не уяснил, что образование – это управление.

Пока эти чудища читают и пишут, им некогда вредить людям, они заняты. Пусть они грубые создания и им никогда не понять истины, но они стремятся к ней, как и всякое живое существо. Если давать им знание ограниченно, то ты держишь их в клетке, что не имеет прутьев и замка, зато крепче всякой тюрьмы.

Но если дать им всё знание без остатка, то их сила станет безграничной и крайне опасной, подумал Чжэн. Именно это делал Цзя в грядущем, он хотел сделать людей всесильными.