Нефритовый век

Он уже видел просвет среди пыли, коней и человеческих тел: там блестел ручей, только перемахни – и ты уже вне битвы. А затем почувствовал, как черное, полное гнева намерение вторглось в его ауру.

Ему не нужно было оглядываться, чтобы понять: побратим все-таки нашел его. И теперь ни за что не отстанет, пока не заберет ребенка.

Чжэн почти видел его налитые злостью глаза, его сжатые челюсти, впившиеся в поводья пальцы. Побратима выворачивало наизнанку от того, что Чжэн Вэньдао решился взять грядущее в свои руки и него это получалось!

Нет, Цзя не намерен сдаться.

И поедет за Чжэном хоть на край света, лишь бы добиться своего и доставить маленького Ин Чжэна в царство Цинь. К одному только побратим не привык: к упрямству Чжэн Вэньдао теперь добавилось желание победить. Его мир не будет повержен.

Оставался только один способ разрушить план Цзя: забрать ребенка с собой в эпоху династии Ся. Чжэн уже забирал с собой стрелу и знал это чувство. Он един с конем и ребенком. Они прямо сейчас отправятся назад, туда, где их с Цзя разделяет тысячи ли.

Пусть потом рыщет там сколько угодно в поисках своего будущего властителя судеб.

И Цзя почувствовал это, будто даже услышал эту мысль. Чжэн понял, что побратим замедлил лошадь, соображая, как быть. Один прыжок Чжэна в вихрь – и цель достигнута.

И тогда Цзя Вэньдао выпустил стрелу. Он не просто выстрелил, он отправил ее сквозь пространство, вложив в ее полет столько сил, что она преодолела это расстояние беззвучно и почти мгновенно.

От обычной стрелы Чжэн бы уклонился, но не от этой, ибо сам Цзя всего один миг назад еще не знал, что сделает это.

Стрела пронзила Чжэна насквозь, намертво пригвоздив младенца к его груди. Так он и отправился назад: с мертвым ребенком, прикованным к нему черной стрелой.

Чжэн Вэньдао очнулся, закашлялся, почувствовал во рту соленный вкус крови и прохрипел «На помощь!», глядя, как ошарашенно смотрят на него лисица и монах, сидевшие в потемках у костра.

И вдруг снова переместился в грядущее.

И сразу ощутил, что попал не туда, где был, а примерно на двадцать лет вперед.

– Ваше величество, в тронном зале – раненный человек! – закричали сразу несколько голосов. Чжэн открыл глаза. Стрела все еще торчала в груди, но ребенка больше не было. Над ним склонилось знакомое лицо – побратим! Только в царской одежде и довольной монаршей улыбкой. До Чжэн Вэньдао почти сразу дошло, что сотворил Цзя.