Царица книг

Ида привёл с собой пятьдесят кораблей с дружиной и встал под руку Брана Старого, а когда тот умер в 547ом году — сверг с престола его малолетнего племянника Морканта и провозгласил себя королём Бринейха, которому отныне зваться Берницией. Столица Бринейха Дин Гир отныне называлась Бамбург и представляла собой обнесённое частоколом поселение на крутом берегу. Морканта увезли в королевство Гододин, где правил Гавейн — тот самый Гавейн3, заметьте, Маркус! — он там вырос и после отречения короля занял престол и, желая вернуть себе утраченное королевство, вступил в антисаксонскую коалицию с государями иных бриттских королевств, в том числе с Уриеном Регедским.

— Еще одно знакомое имя. В этом месте, в те времена мы будем постоянно спотыкаться об артуриану.

Дорога опять свернула к морю, сверкавшему вдали, внизу тянулись песчаные дюны, поросшие жёсткой травой и чахлым кустарником, а вдалеке вновь маячил и манил к себе Святой остров. Стоял прилив, и Линдисфарн отделён был от суши несколькими милями невозможно голубой воды.

— Затеете тут прогуляться, — вмешался шофёр, не поворачивая головы от дороги, — не ходите в дюны, как бы ни хотелось. Тут попадаются зыбучие пески: лошадь глотают в один момент, и люди тоже пропадают.

— Так что там с молодым Моркантом? — напомнил Меркатор о предмете разговора.

— У Морканта было достаточно союзников, но не хватало ума. Бритты захватили Берницию, перебили почти всех англов, а короли — последовательно Глаппа, Адда, Этельрик, Теодрик, Фритувальд — сыновья или внуки Иды — почти все погибли в боях с бриттами.

В те времена король был воином, сильнейшим из всех, кто следовал за ним, а потому братья королей казались лучшим выбором на трон Берниции, чем сыновья, и это всех устраивало. Между собой резни не было. Также особо не различали законных и внебрачных сыновей покойного, важно было лишь то, сколько мечей поднималось в их поддержку. В конце концов Хуссу с семьей и малой дружиной бритты оттеснили на Линдисфарн, ставший их убежищем последней надежды.

* * *

586 год, Берниция, остров Линдисфарн

День ли, ночь, сейчас не имело значения: лишь прилив и отлив.

Разве что ночью было холоднее. Хуже всего было ждать смерти, могущей нагрянуть с каждым отливом, когда обнажалось песчаное дно, и к острову можно было пройти посуху. Отдыхали в прилив. Пощады от бриттов не ждали: ещё помнили, как Амброзий сжёг Вортигерна в его собственной крепости, со всем, что там было, с женщинами и детьми, слугами и рабами, с имуществом и скотом4.