Тихие воды

Руками в митенках она сжимала ремешок ридикюля, а на запястье, на шнурке, у неё висел кружевной зонтик.

Среди готтшеерок, празднично одетых в длинные платья колоколом и распашные кафтаны без рукавов, даже столь скромная модница смотрелась, словно пава среди кур.

– Кто… мы знакомы?

– О, нет… – Девица смешалась, затем торопливо продолжила: – Я видела, вы ехали на дрожках, а ваш кучер, он… – и снова осеклась.

«Не та ли, из шарабана, что застыдилась?»

– Прости его. Он мужлан, грубый простолюдин.

– Кто, Хансль Йонке? Вот уж нет.

Кастелян простаков не берёт.

Настал черёд Отти удивиться. Пропала даже мысль раскланяться с девицей поскорей – не к лицу посреди улицы общаться с куртизанкой.

«Хороший баериш, ни следа акцента и городские замашки, хотя без лоска. Что у неё общего с …»

– Ты знаешь его?

– Я кочеварка, только… просто… здесь не живу. – Казалось, ещё миг, и она вновь спрячет лицо в ладонях. – Мы продали всё и уехали.

«До Америки денег не хватило, а потом сплошное невезение. Пожалуйста, только без слезливых историй, я их уже слышал».

Мимо них густо двигались люди и, по ощущениям Отти, молча осуждали их – его за то, что на виду у всех средь бела дня заигрывает с девкой, а её за приставание к приличному прохожему. Того гляди, и бдительный жандарм возникнет, объясняйся тут с ним.

«Может, она мне скажет то, о чём молчат другие?»

– Лотерея-аллегри! Выигрыши сразу! Подходите! Билет – четыре крейцера! – Выкрики прозвучали совсем рядом, и лотерейщики стали видны – страховидные, в скрывающих лица зловещих белых масках-баута на венецианский лад, белых перчатках, чёрных треуголках и коротких плащиках.

Главный нёс перед собой на ремне раскрашенный деревянный ящик, второй играл на дудке, третий стучал в жестяной барабанчик. Их музыка раздражала, хотелось быть от неё подальше.

– Значит, Хансль, – кивнул Отти, после остановки сделав первый шаг дальше по ярмарке и разговором как бы увлекая девку за собой. – И что же он за человек?

Она поняла манёвр правильно, последовав за ним справа, и отстав ровно на дистанцию негромкой речи:

– Притворщик тот ещё.

Грамотный, счёт знает и книги, а строит из себя крестьянского сынка. Так ведь? – В голосе её послышалась смешливая нотка.

– У него получается.

– Вы ведь инженер из Вены, герр Ковач?..

«Слухи быстрее телеграфа, проникают всюду. И у меня уже репутация венца. Распутного венца!»

– Положим, да. Только зря на мой счёт обольщаться – я не завожу лёгких знакомств…

– …а я Грета.