Тихие воды

Старательно подбирая слова, Отти ответил с коротким поклоном:

– Поздрав, драги харамбаша. Пришел сам слышати песму о Црной кралици.

Лицо патриарха Митровичей немного смягчилось, и он продолжил на почти правильном баериш:

– Хорошо, что с людьми по-людски говоришь. Но и мы вашу речь знаем. Служивали с офицерами из Вены. Что, доволен ты песней евреина?

Вот, опять. Вместо немецкого «юде» или словенского «жид» – «евреин». Чьё это?..

– Вполне. Только конец её не слышал.

Ермагор усмехнулся, но как-то недобро:

– Бог бы дал – услышишь и увидишь.

В свой час. А теперь – ауф видерзеен.

– Можно ли купить обед в Нова-Селе?

– Унука, – полуобернулся старик к Наде, – накорми его. Денег не бери.

«Вот удача!»

– Подзи са мном, – негромко позвала Нада, жестом маня за собой.

Еду Отти подали на стол под навесом, вне дома – давленую фасоль с морковью, луком, чесноком и перцем. Может, и постное, зато пахло упоительно, а лучшей приправой было соседство прекрасной морлашки. Здесь, на вольном воздухе, неуловимо тонко благоухало розмарином, будто запах преследовал Отти от ямыБильпы.

Или Нада надушилась?..

«Известна ли им парфюмерия?.. Уберите блюдо, а её оставьте!»

– Со мной кучер, надо и ему еды.

– Учинят, – отмахнулась она, сев напротив. Лицо её выглядело взволнованным, даже встревоженным. – Зашто си пришел?

– Прости, я не всё понимаю. Какой у вас язык?

– Половица на српском, половица на словеначком. Зашто? Почему? – повторила она на баериш.

– Я ждал тебя вчера в Лесу, у замка. Ты не пришла.

– Заман, всё е заман (Зря, всё это напрасно).

– Она сокрушённо поводила головой, глядя на Отти с сожаленьем. – Не сме. Не можно. Ти си швабин. Я сам из морлаци. Пойди от ту.

– Прежде, чем уберусь отсюда, как ты просишь, скажи – разве я тебя обидел?

– Не, нийе. Само иди. – Нада, вставая от стола, наклонилась к нему и мимолётно, быстро шепнула: – Убегай, бош жив.

Доедал он в одиночестве – расстроенный, обескураженный.

«Я не безразличен ей – или желаемое за действительное принимаю?.. Ведь она пришла с дедом именно затем, чтобы меня вблизи увидеть.

Села со мной за стол. И вдруг такое – «Убирайся прочь», «Беги, будешь жив». Неужели тут рознь так сильна, что со времён Барбары не угасла?.. В каком веке я, в каком мире?.. Но с ней надо встретиться снова. Теперь я знаю, где её искать. И без Ханзе доберусь. Слава Богу и гимнастике с туризмом – любой путь запоминаю с одного прохода».

– Накормили? – чуть язвительно спросил Ханзе, когда герр инженер забрался в дрожки.