Майский цветок

Въ сущности, ей это было весьма непрiятно, но возражать не приходилосы невозможно было ссориться съ Ректоромъ, который часто давалъ имъ на жизнь, когда не было рыбы для продажи или когда красивому безд?льнику не удавалось подхватить н?сколькихъ дуро въ качеств? посредника при мелкихъ портовыхъ сд?лкахъ.

Однако, наступилъ день, когда об? женщины, ненавид?вшiя одна другую, утомились притворствомъ. Посл? четырехъ л?тъ замужества, Долоресъ оказалась беременною. Ректоръ блаженно улыбался, сообщая вс?мъ эту добрую в?сть; сос?дки тоже радовались, но не безъ лукавства.

To было, правда, лишь подозр?нiе; но эту позднюю беременность сопоставляли съ т?мъ временемъ, когда Антонiо такъ сильно пристрастился къ дому брата, что просиживалъ въ немъ дол?е, ч?мъ въ кофейныхъ. Об? нев?стки поругались со всею дикою откровенностью своихъ натуръ и разссорились окончательно. Съ т?хъ поръ Антонiо сталъ одинъ ходить къ Ректору, хотя эти пос?щенiя выводили изъ себя Росарiю и вызывали супружескiя ссоры, которыя неизм?нно оканчивались для нея безжалостными побоями.

Время шло, но вражда Росарiи не утихала, и она безъ ст?сненiя говорила, что ребенокъ Долоресъ похожъ на Антонiо. А посл?днiй все шелъ на буксир? у старшаго брата, который продолжалъ снисходить къ нему по-прежнему и, несмотря на свою бережливость, позволялъ этому безд?льнику обирать себя. Милая же дочка дядюшки Паэльи изд?валась надъ Росарiей, которую называла «чахоточной» или «индюшкой», находила удовольствiе въ глумленiи надъ б?дностью и трудами своей нев?стки и тщеславилась своею властью надъ Антонiо, который, какъ въ старину, былъ в?чно пришитъ къ ея юбкамъ, точно покорный песъ.

Между старымъ домомъ покойника Паэльи, ремонтированнымъ и разукрашеннымъ, и жалкою лачугою, куда нишета загнала Росарiю, не прекращалась безпрерывная война, дерзости и насм?шки. А добрыя сос?дки съ самыми святыми нам?ренiями брали на себя передачу упрековъ и ругательствъ подъ видомъ исполненiя порученiй.

Когда Росарiя, красная отъ негодованiя и со слезами на глазахъ, чувствовала потребность излить свое горе и выслушать ут?шенiя, она шла на взморье, въ кухню старой лодки, которая теперь потемн?ла и будто бы состарилась вм?ст? съ кабатчицей.

Тамъ, опустивши голову съ унылымъ видомъ, она пов?ствовала о своихъ печаляхъ синь? Тон? и Росет?, которыя слушали въ молчанiи.

Несмотря на узы крови, мать и дочь жили въ глухой вражд? и сходились только въ одномъ: въ ненависти и презр?нiи къ мужчинамъ.