Амулет мертвеца (рабочее)

Маленький красно-белый УТ-2 забирался все выше в огромную голубую чашу, перевернутую над Тушино, над зелеными майскими полями, тонкими синими венами рек и новым метромостом. Ветер ровно давил на подбородок, разбивался о зубы, в передней кабине качнулась черная голова Борьки в летном шлеме – двигай!

Василь потянул ручку, поправил легкую фанерную птичку педалями по курсу и полез вверх. Земля запрокинулась, вот она над головой, и горизонт падает под тебя, ты крутишь планету вокруг твоей оси.

Моторчик чихнул, нет, заработал снова. Славный малыш о пяти растопыренных цилиндрах. Тащи, тащи. Теперь переворот через крыло, бочка, чуть размашисто. Нечистая работа, с земли не увидят, но Борька почует. Соберись.

Еще несколько виражей. Полупетля. Ииии штопор! Ручку от себя, лови переворот хитрым вестибулярным аппаратиком. Моторчик ревет уже натужно, хорошо, звук отбрасывает назад, в тугую пустоту.

Кровь прилила к ушам, наполнила голову, теперь там стучит сердце.

Голова как колокол. Потеет под кожаным шлемом, один виток, два, три. Крылья крутятся как у взбесившейся мельницы. Мелькает большая красная цифра 4.

Вывожу! Высотомер перестал накручивать метры, успокоилась белая стрелка. Подать педаль. Ручка на себя, и «утенок», милый послушный птенец, переходит в горизонталь со снижением. Борька показывает кожаный большой палец.

Но другая, длинная и противная белая стрелка, похожая чем-то на указку строгой училки, отклонилась влево, бак почти пуст.

Все, противные мальчишки, нахулиганились, пора домой… а не то атата.

Василь осторожно развернул самолет и коснулся колесами зеленой травы. Знакомо рвануло хвост, когда костыль пропахал землю, он зарулил на стоянку, невдалеке уже готовились лететь безмоторные гагары, белые и серые длиннокрылые планеры, фигурки в синих комбезах подхватывали их под длиннющие раскинутые крылья и волокли на старт, к лебедке на грузовичке.

Ух славно покуролесили.

Василь щелкнул тумблером зажигания, стрелки успокоились, мотор смолк и пропеллер, еще крутнувшись, остановился наискось.

К ним спешили голоногие ребятишки с цветами, вечное племя всех праздников, а уж на авиационных так словно медом намазано.

Когда Василь, отстегнув парашют, открыл створку кабины и выбрался на крыло – увидел ее. Яркие рыжие волосы, светлое, золотистое какое-то, шелковое платье. И внимательные темные глаза.