Амулет мертвеца (рабочее)

Так все же шпионка?

- Всегда готов, - сказал Василь и отдал пионерский салют. Знай наших.

Уж летчик знает цену времени, иногда лишняя, сэкономленная секунда и жизнь спасает. Но, кажется, даже перед экзаменами время для Василя не тянулось так тошнотворно медленно. Все еще пять часов с половиной?

Темно-синий френч Гражданского воздушного флота, белая фуражка с «курицей» и пропеллером, брюки отглажены и пахнут, самую малость, паленым. Ботинки он нагуталинил как Рокфеллеру не чистили угнетенные чернокожие слуги.

Как прошло десять минут?

Но когда каркнул сигнал, с крыльца он спустился неспешной походкой покорителя пятого океана.

Теперь в синем костюме, волосы распущены, руки в лайковых белых перчатках на руле.

Она правила большой сильной машиной легко и свободно, обгоняя неповоротливые грузовозы и освещенные внутри как веранды автобусы.

Тверская, Кремль, вот и Москва-река, там они вышли и долго стояли над темной водой, глядя на огни, слушая негромкое чуфыканье запоздалого буксиришки.

Тот жалобно засвистел, кто-то хриплый, слышный над водой отчетливо, посулил кому-то морскую мать и неприличные однополые отношения - они невольно захихикали.

- Дредноут-навозник. Вся романтика умерла. Чумазые машины вместо парусов, моторы вместо лошадок, а я так их любила...- сказала Майя, не отодвигаясь, когда летчик бережно обнял ее плечи. И сама подставила прохладные яркие губы.

Она осталась у него через неделю. Но не до утра — уезжала после полуночи, столь же свежая после ласк и поцелуев, будто на лекции сидела.

К себе никогда не звала и о себе не рассказывала. Только — прости, Василек, моя дневная жизнь тебе ни к чему. Люби такой какая есть.

Он бы, пожалуй, поверил в сказки про вурдалаков, но ведь летали же они днем? Правда, не при ярком солнце.

Днем была другая жизнь. Он летал, освоил Дуглас, Дэ-Си три, отличная машина, жаль, чужая. После ледяных сибирских просторов и необогреваемой кабины Г-2, гражданского брата славного Тэ-Бэ третьего, конечно, рай и ад.

Огромный гофрированный «крейсер», впрочем, Василь уважал безмерно. «Облакопрогонники», звали их экипажи сибиряки. К черту стенанья метеорологов, они летали где и когда угодно, был бы бензин. Ребята писали из Красноярска, заказывали всякие мелочи, спрашивали, как ему в столице, не раздувает ли от гордости, да скоро ли назад, в холода… он в письмах отшучивался, но про Майю ни им, ни родным не писал, конечно.