Амулет мертвеца (рабочее)

Майя больше молчала, Коля, посасывая трубочку, рассказал, как пришлось удирать от умкы-ин[2], белой медведицы, когда он «сослепу по дурости» вышел прямо к ее медвежатам. Вряд ли, правда, все обстояло так забавно, как в его пересказе.

- А чего не стреляли? – не выдержала Даша.

-…Что ты, экык![3] – Коля удивился непритворно, глаза расширил, - Она мать, она ненененг[4] своих бережет. Это я сдуру влез. Неможно так, сам виноват, а детей сиротами оставил! Ну, тот раз повезло, она к ним от меня вернулась, поняла, я не по их души шел.

Дочки говорят, уймись ты, батя, сиди старый пень, дома! Деньги есть, хозяйство, побираться в старости не придется! Дошаришься, сожрет умка, или келе под воду утащит. Нет, не могу сидя смерти дожидаться. Видно, не придется им меня хоронить. Да и лучше, меньше слез и мешкотни. Пропал дед и келе с ним.

Улеглись рано, то есть они с Колей в своих комнатах, голубой мягчайший и легкий арктический спальник показался Даше настоящим сокровищем. Майя отбросила маскарад и всю ночь сидела с планшетом, что-то соединяла в чемоданчиках аппаратуры управления, кажется, даже мурлыкала песенку без слов.

Остров явно повлиял на нее ободряюще.

Даша проснулась со словами «Данька, ты приехал» и первые секунды не могла понять, с чего она в спальном мешке, на дощатых нарах в деревянной избушке. Но память сработала мигом, всегда бы так, а снаружи опять затрещал и застрелял разбудивший ее мотор внутреннего, конечно, сгорания, но не мотоцикла.

На табуретке у девичьего ложа лежала круглая коробочка с яблочным пюре и пластиковая ложка из пайка.

Что же, Даша надорвала язычок фольги и быстро слопала кисловатую вкусную мякоть. Как в детстве, детское питание в таких стеклянных баночках с зелеными крышками… с довольно противным младенцем на этикетке, он Даше и маленькой не нравился… вспомнится ведь… она уже одевалась, сполоснула лицо под жестяным стерженьковым умывальником холоднючей морской водой, и выскочила наружу, там за домом была нужная будочка.

На площадке перед избушкой дроноводы выложили чем-то красным на песке и гальке большой крест, в его центре стоял обтекаемый ярко-желтый с черным вертолетик, на высоком полозковом шасси, а под брюшком серая коробка с антеннами.

Пропеллер крутился вхолостую, у самодельного дощатого стола возле площадки стояли Майя и Коля, смотрели в экран массивного ударостойкого ноутбука, вертели ручки какого-то пульта, впрочем, электронных блоков на столе еще хватало на маленький космодром.