Право на жизнь

У ее друга Риккарда уже был Спутник — злющий шумный доберман по кличке Идм. Иногда Юна завидовала приятелю, тому доверию, что существовало между мальчишкой и его партнером, но запах мокрой псины и клочья шерсти, валяющиеся по всей комнате… Фу! Гадость! Великий Дракон прав: крысы гораздо лучше — умнее, пронырливее и чистоплотнее — чем грязная вонючая собака.

Юна поднатужилась, отодвигая тяжелый сундук в углу, опустилась на колени. Провела руками по стене, улыбнулась, нащупав нору. Она не ошиблась, когда жаловалась вчера на шуршание в комоде.

Крох доступной птенцу магии как раз хватило, чтобы создать плетение, подаренное ей Владыкой Северного Неба.

Мир — узкая кишка лаза — проступил серо-черной гаммой. Пасюк испуганно взбрыкнул, тщась избавиться от неожиданной «наездницы, и Юна, ошеломленная, что видит чужими глазами, едва не утратила контроль. Девочка быстро взяла себя в руки, направила «лошадку» в родительскую спальню, безошибочно находя верную дорогу среди лабиринта нор.

— ... думают лиаро?!

Мать сжалась на постели, обхватив себя руками за плечи.

— Сегодня у Башни Медведя разбился насмерть мальчишка. И она была там!

— Совпадение, — отец невозмутимо закурил трубку.

— Дар Вестницы пробуждается!

— Не говори глупостей. Мэтр Сэлерис осмотрел ее сегодня и не заметил ничего необычного, — сладковатый табачный дым поплыл по комнате: пасюк вздыбил шерсть на загривке — ему не нравился запах. — Она даже не раскрыла крылья.

— Я… я боюсь этого ребенка. Когда погиб Рикон, эта проклятая девчонка улыбалась! Улыбалась, Фаталис! А если она захочет навредить… — женщина осеклась, прижимая руку к животу. Подле долгого молчания жалобно попросила. — Ее все равно однажды заберут! Так почему бы не сейчас!

— Ты знаешь, потому…

Скрип лежака и грузные шаги в соседней каморке напомнили Юне, где та находится. Девочка развеяла запретное — никто не должен понять, что она знает! — заклинание, нырнула в кровать.

Ее трясло.

В комнату заглянула няня Свен. Помялась на пороге, тихонько позвала. Не получив ответа, приблизилась. Чуткие теплые пальцы скользнули по пылающему лбу.

— Бедная, бедная девочка.

***

— Ты... ты ненормальная!

Сейчас Юне оставалось лишь догадываться о выражении моськи кухаркиной дочки, но ей хватало дрожи в голосе и запаха пота, чтобы знать: Кина боится… боится свою юную госпожу до смерти.