Право на жизнь

Девушка улыбнулась «подруге», достала из пищащей корзинки теплый меховой комочек. Ласково погладила норовящего уползти кутенка по хребту, а затем свернула ему шею и бросила трупик в пруд. Внимательно вгляделась в раскрытую книгу, запоминая все, что успевала за пару секунд «прозрения». Новорожденные котята, цыплята и прочая мелкая живность... их было безопасно использовать, но и только — подарить ей настоящее чудо созерцания мира могла лишь смерть дракона или человека, к сожалению, в повседневной жизни событие исключительно редкое, а потому приходилось довольствоваться тем, что нашлось под рукой.

Юна сосредоточилась, сопоставляя запомненный рисунок со словами Кины. Пурпур, кармин, камедь, малина — всевозможные оттенки красного. Сегодня она собиралась выучить цвета, и монохромное зрение недавно обретенного Спутника не годилось.

— Повторим еще разок, — Вестница взяла на руки новую жертву, вкрадчиво напомнила мешкающей служанке. — Кина, я жду.

Та всхлипнула. Дрожащим голосом медленно, тяня время, перечислила краски.

Небось надеялась, что кто-то заметит и остановит обезумевшую госпожу.

Напрасно. Родители отправились на торжественный прием во дворце Альтэссы, назойливая няня Свен еще в начале недели отпросилась, чтобы съездить к родне, а прочих занятых уборкой-готовкой слуг не интересовал дальний угол сада, выбранный девушками для «урока».

Корзина опустела.

Вода успокоилась.

— Молодец, — насмехаясь, похвалила Юна вынужденную помощницу. — Видишь, не так и трудно было выполнить мою маленькую просьбу, — она взяла полегчавшую плетенку, положила туда учебник.

Ласково погладила испуганную служанку по мокрой щеке. — Мы ведь подруги, а подруги должны помогать друг другу. Ты никому не расскажешь наш маленький секрет, правда?

Кина судорожно мотнула головой.

— Вот и хорошо, вот и умница. Иначе мне придется сделать так, чтобы ты «упала», как тот глупый мальчишка, который посмел называть себя королем.

***

Я снова оказалась в пустоши наедине с Вестницей. Юнаэтра, скучая, ощипывала тонкими пальцами лепестки желтой лилии.

Переменчивый ветер трепал белесые пряди, то разбрасывая их по хрупким плечам, то закрывая фарфоровое лицо.

— Любовь, дружба, долг перед своей семьей и кланом — они намеревались сковать меня цепями человеческих взаимоотношений, чтобы в нужный момент заставить саму добровольно взойти на алтарь. Какой бред! Смерти нет дела до глупых чувств!

Последний лепесток закружился в воздухе.

— И ее Вестнице не должно быть дела.