Право на жизнь

Судя по раскрасневшимся от мороза щекам, женщина только что вернулась с улицы: навещала Исхарда? Неожиданно, но, похоже, она искренне переживала за сына, а не считала, подобно моему отцу, просто инструментом для достижения цели.

— Исечка превосходно себя чувствует, — ответила на немой вопрос присутствующих Аара. — Но леди Нейра полагает, что ему еще пару дней стоит побыть под наблюдением. Раны от проклятий порой ведут себя непредсказуемо. Так о чем шла речь?

— Мы размышляли, кто будет свитой Лаанары на предстоящем балу.

— Отчего бы Ланочку не сопровождать твоей дочери?

На Аару мы с Павайкой посмотрели с одинаковым изумлением. Взять в свиту девчонку, которая меня ненавидит? Я открыла рот, собираясь возразить, и осеклась, понимая, что Аара предложила самое бесхлопотное решение проблемы.

Компаньонка, да?

Снова, как утром, но гораздо сильнее, нахлынуло ощущение бессмысленности происходящего. Все тлен, пустое. Почему я должна следовать каким-то глупым традициям? Для чего мне платье — красивая бесполезная тряпка — когда правильней облачиться в доспех? На кой Хаос я вообще тащусь на бал?!

Потому что этого ожидают от представительницы Южного Храма.

По сути, большую часть нашей жизни отбирает вот такая бессмысленная возня. Поддержание придуманного людьми образа. Но разве не глупо тратить драгоценное время на служение чужим ожиданиям?

Не лучше ли делать то, что пожелаешь сама.

Я хочу… простых вещей. Сыграть в шахматы по дурашливым правилам Галактии. Посидеть с сестрой за чашкой чая, болтая о сиюминутных глупостях, вроде грозной наставницы, обругавшей меня за невыученное плетение или растущие на грядках сорняки.

Отправится прямо сейчас в Южный Храм, спуститься в казематы, отворить камеру, попросить прощения. Поведать все без утайки, а после мы бы снова разговаривали вечером у костра или любовались на звезды, мечтая о том, как хорошо вернуться в Небеса вместе.

Рик обязательно бы что-то придумал. Нашел выход.

Если бы он был.

Сказка закончилась. В человеческих силах, пусть по венам этих людей и течет древняя кровь, далеко не все. Запечатанному дракону не взлететь в небеса. Мертвых не оживить. Детство превращается в прошлое, время не повернуть вспять. Я могу сколько угодно бунтовать, нарушать правила, но изменить их в силах — и редкие исключения лишь подтверждают непреложность основных законов мироздания.

Жизнь эссы принадлежит народу. Жизнь инструмента — лиаро.