Право на жизнь

Я вынужденно кивнула, принимая непонятную игру Голоса Востока. Подозреваю, она просто-напросто развлекалась, ставя меня в дурацкое положение. Ладно Исхард: влюбленный мужчина готов закрыть глаза на любую странность своей избранницы. Только бы Селена не решила нарочно опозорить меня перед будущими родственниками: ей веселье, а мне лишние проблемы.

— Объяснишь все позже, Солнце? — не удовлетворился Исхард.

— Ай-яй-яй, лорд Иньлэрт, не разочаровывайте меня, — бард цокнула языком. — Надеюсь, вы не собираетесь играть с невестой в игру под названием «откровенность»? — Дамнат подмигнула мне.

— У каждой уважающей себя женщины должен быть маленький опасный секрет, о котором ее мужчине лучше не знать, правда, леди Ланкарра?

Язва!

Пока я придумывала достойный ответ, сани въехали в распахнутые ворота, положив конец разговору, остановились на небольшом пятачке расчищенного пространства. Исхард первым спрыгнул на землю. Помогая спуститься, галантно подал руку сначала мне, затем Селене.

Старик-дворник и выбежавший ему на помощь паренек лет десяти споро расседлывали кобыл, стряхивали с них снег, укутывали теплыми попонами.

Закончив, мальчишка повел тягловых обратно к дворцу, к конюшням, приютившимся рядом с портальной.

В городе постоянно держали не более двух десятков лошадей: занесенные снегом холмы не располагали к верховой езде, и местные жители предпочитали передвигаться на собачьих упряжках. Исхард однажды упоминал, что скакуны северного клана паслись в степях Ангары, официально принадлежа тамошним конунгам, но никто не замечал, когда из бессчетных табунов время от времени исчезало несколько рысаков.

Я осмотрелась.

Покрытые коркой сугробы ближе к ограде возвышались в человеческий рост. На самом крупном притулилась крепость — стена сажени полторы в длину, половину в высоту и две зубчатые башни по краям. Оценив крутизну склона, я уважительно присвистнула: штурмовать ее, должно быть, нелегко, особенно, если защитники успели запастись снарядами. Впрочем, атакующие всегда могли сжульничать и воспользоваться норами, уходящими куда-то вглубь, либо же выбитыми в стороне, рядом с горкой, ступеньками.

Впереди, выглядывая из-за декоративных елей, согнувшихся под тяжестью зимних мантий, ждал двухэтажный дом белого дерева — властелин сугробов с затянутыми тонкой слюдой окнами, в которой призывно отблескивало пламя растопленного очага. Печные трубы пыхали в стальное небо клочьями такого же серого дыма, пахнущего сдобой и дичью.