Право на жизнь

Вокруг нагревшегося кирпича снег на крыше подтаял, обнажив синь краски.

Надеясь согреться, я поспешила к входной двери и, конечно же, поскользнулась на оледенелых ступенях. Инстинктивно, падая, вцепилась свободной рукой в Исхарда. Жених использовал этот шанс, чтобы обнять меня крепче. Четвероногим неуклюжим чудовищем мы вползли внутрь.

Натопленный дом дышал теплом.

Я скинула лохматую шубу, в которой ощущала себя неизвестным науке зверем, разбуженным посреди спячки. Унты сменились домашними туфлями, обувью непривычной и, на мой взгляд, излишне официозной.

Спущенная на пол Алис обнюхала носы и недовольно фыркнула.

— Прошу сюда, Солнце.

Двери гардеробной открывались в большой светлый холл.

Натертый до блеска паркет казался монолитным: складываясь в огромный остролистный цветок, кремовые и шоколадные детали мозаики соединялись без стыков — то ли меня ослепило сияние магических люстр, но скорее, поработали искусные столяры, сглаживая любые шероховатости.

Окна заменяли высокие арочные зеркала, разбитые шпросами на одинаковые прямоугольники.

Сходства добавляли тяжелые портьеры с ламбрекенами и кистями. В углах возвышались огромные лутрофоры, молочные, серебряной росписи. Вдоль стен выстроились кривоногие ореховые стулья с сиденьями и спинками, оббитыми белоснежным бархатом — страшно даже не сесть, прикоснуться: сразу оставишь пятна.

Пахло лилиями.

Да уж. Не рассчитывала, что мне придется жить во дворце. Тронный зал Харатэль, конечно, повеличественнее смотрится, но ненамного.

Исхард уверенно шел через центр.

Холл пустовал — видно, обитатели решили не смущать важную гостью раньше времени — но я все равно чувствовала себя букашкой на ладони, которую с интересом изучают десятки любопытных глаз. Хотелось сжаться, опустить голову, взбежать по застеленной ковром лестнице или мышкой юркнуть в один из боковых проходов, ведущих во внутренние помещения. Хаос! Соберись, Ланка! Предполагается, что ты однажды станешь хозяйкой сего великолепия.

Перевела дух я только на втором этаже. Благородно-бардовый бархат поглощал свет — здесь было сумрачнее, но одновременно и уютнее, безопаснее. Селена задержалась внизу, что тоже не могло не радовать.

Шестнадцать дверей, коричневых с красным отливом, поровну разделились между двумя рукавами коридора. Окон не было, вместо них темноту разгоняли настенные лампы в виде медных лилий — похоже, цветок избран символом дома Иньлэрт.