Право на жизнь

Есть слух, что один из баронов Пьола пробовал их разводить, подкармливая политическими конкурентами, но в итоге зверюги сожрали и самого предприимчивого аристократа, и его домочадцев.

— Удивительно, как вообще додумались приручать тварей, готовых сгрызть все, до чего доберутся.

— Яд. Их яд используется в редких, но весьма полезных зельях. Да и сам по себе… — я киваю на сборник северного фольклора, лежащий на столе. — На удивление реалистичная книжка, оказывается. Мы уже выяснили, что истории про призрачные деревни не вымысел.

Так вот байка об оживающих прямо на похоронах мертвецах тоже зародилась не на пустом месте.

Рик слушает, а я не понимаю, то ли ему действительно интересно, то ли от скуки — все равно в осажденном замке нечем больше заняться, как тратить время на пустые разговоры.

— Яд крикуна не смертелен сам по себе, но если в кровь попадет достаточное его количество, человек пять-семь дней напоминает настоящий труп — даже сердце не прослушивается.

— Представляю, сколько седых волос прибавлялось родне, когда «мертвец» неожиданно оживал. Небось сваливали всё на происки злых духов и норовили упокоить обратно?

Я вздыхаю.

— Трагедии случались. Но в деревнях, находящихся близко к месту обитания стай, быстро разобрались в происходящем. Отсюда традиция в юго-западных и центральных королевствах хоронить покойников на третий и даже пятый день.

Некоторое время мы молчим. Рик смотрит в окно на затаившийся Подковок.

Ждет штурма? Думает, как хорошо было бы напустить стаю «зубастиков» на вражескую армию. Второе вряд ли — пострадают мирные жители. Хочется верить, что Демон льда изменился и стал больше дорожить жизнями людей. А насчет первого… целый месяц прошел спокойно. Наверно, Юнаэтра попросту забыла про меня.

— Кое-что не сходится, — после долгих размышлений выдает меченый. — Крикуны сразу сжирают добычу, я не прав?

— Есть исключения. В конце весны–начале лета, когда наступает брачный сезон, охотятся только самцы.

Мясо они не трогают, а приносят беременной самке, доедая то, что останется от ее трапезы. Разумеется, утащить человека или крупное животное им не хватит сил…

— Бороться до последнего… — захваченная мыслями пробормотала я под нос, повторяя собственные слова.

— Простите, эсса?

«Ожившие» и заново упокоенные жертвы крикунов никак не хотели выходить из памяти.