Рыцарь Годимир и король всего Заречья

Твой дружок?

Глаза рыцаря застилали слезы... Нет, не от обиды или боли, а просто сор щекотал веки. Но сквозь дымку он различил колодезный сруб с журавлем, костерок и десяток кметей — кто стоял, кто уселся прямо в пыль. Вот этот здоровенный, с седыми мазками в вороной бороде — наверняка Пегаш. Сутулый худосочный старичок в домотканой рубахе до колен — Сбылют. Если он не староста Гнилушек, то он, Годимир, благодушный молочник. Рядом кметь средних лет с распухшими губами — вот почему он шепелявил. А хрипатый? Да уж, попробуй угадать, пока не заговорил.

А у колодца, слегка склонившись набок, сидел связанный по рукам и ногам Ярош Бирюк. Видно, что без борьбы разбойник не сдался — левый глаз набряк, бровь над ним рассечена и сочится кровью, не успевшей схватиться корочкой. На правой скуле — широкая ссадина, словно по щебенке провезли лицом.

— Ты... это... говорить будешь? — притопнул ногой Сбылют.

— Еще чего! — Бирюк скривился, сплюнул в пыль.

— Твой же дружок... это... из панычей. Рыцарь поди?

— Рыцарь.

Годимир задохнулся от возмущения. Он-то спешил, чтобы помириться, а лесной молодец вон как о нем отзывается!

— Ты... это... брось придуриваться, хе-хе. Дорофей нам по пьяни все выболтал. И про дракона, и про сокровища, и про королевну...

— Да слышал уже, — лениво откликнулся разбойник. — Уморили, елкина ковырялка. Что б новое придумали, а?

— Нет, я его! — вскинулся шепелявый. Подскочил к Ярошу, замахнулся ногой, обутой в растоптанный поршень.

— Охолонь! — пискляво воскликнул Сбылют, а Пегаш протянул широченную лапищу, схватил ослушника за ворот сермяги, рванул.

— Махал тут ногой один... — послышался хриплый голос из-за спины рыцаря. Ага! Вот, значит, кого Юшкой кличут.

— Чего вам надо, поселяне? — как можно более строго, но без надменности, спросил Годимир.

— Хе-хе... — Староста переступил с ноги на ногу, зябко, несмотря на теплую ночь, повел плечами. — Мы... это... хотим знать, где есть... это...

— Зачем? — непритворно удивился словинец.

— Дык золото! — выкрикнул хрипатый, за что получил по затылку от Пегаша.

— О-хо-хонюшки... — протянул Сбылют, укоризненно покачав головой. — Молодежь, молодежь... Никакого... это... терпения...

— Нет золота, — твердо проговорил Годимир.

— И пещеры, может, нетути? — хитро прищурился старик.

— Пещера есть. А золота нету. А вам, поселяне, за самоуправство так влетит от пана Божидара...

Мужики захохотали.