Рыцарь Годимир и король всего Заречья

Все, кроме старосты. Пегаш даже слезы утирать принялся.

Ярош снова плюнул и отвернулся.

— Вы это что?! — закипая, вскричал рыцарь.

— Эх, паныч, паныч, — едва ли не ласково произнес Сбылют. — Нам же пан Божидар... это... на тебя и указал.

— Как?!

— Ну... это... не сам, поди. Жамок сказывал...

Жамок? Годимир напряг память. Ах, да! Особо и напрягать не пришлось. Один из стражников Божидара, что был у пещеры.

— Все едино связывать меня не имеете права! Не по чину кметям на рыцаря руку поднимать!

Кулак Юшки вяло ткнулся ему в затылок.

Годимир прикусил язык, замолк, но попытался вскочить. Ладони того же хрипатого мужика уперлись ему в плечи, вернули обратно.

— Сиди! Резвый...

— Ярош! — воскликнул словинец. — Что тут творится?

Разбойник гордо отвернулся. Промолчал, всем видом показывая, что не из тех, кто так быстро обиды прощает. Ну и леший с тобой!

— Ты... это... сиди ужо... — вместо Яроша заговорил Сбылют. — Не трепыхайся. Никакой ты... это... не рыцарь. Так... видимость одна. Вона, Пегаш завтра на утречко.

.. это... меч твой нацепит, так его... это... тоже рыцарем величать и в ножки кланяться?

— Да как ты смеешь!

— Тю! А кто мне воспретит-то?

— Я пан в двенадцатом поколении!

— Пан... — насмешливо протянул старик. — Паны чем кметей... это... завсегда пугают? А тем, что завсегда... это... друг за дружку. Меч нацепил, на коня... это... вскочил и давай мужичье топтать-сечь... А коли кмети его на вилы, так... это... прочие паны понаедут, деревню спалят... Так или нет?

— Ну так, — вынужденно согласился Годимир, не понимая, к чему дед клонит.

— Ото ж... А ты... это... паныч ты али не паныч, а так, погулять вышел... сам по себе. Уяснил?

— Нет! — Рыцарь попытался вырваться, крутнулся на месте, подсекая Юшку ногой. Кметь упал, но плеча Годимира не выпустил. Словинец трепыхнулся выброшенной на берег щукой, угодил локтем (жаль, что прикрученным к туловищу) мужику в живот, придавил его к земле, дернулся еще раз и, нависая над бородатым лицом с выпученными от неожиданности глазами, ударил его лбом в нос.

Еще! И еще раз!

— Ишь охальник! — задребезжал Сбылют. — А ну, мужики!..

Тяжелый опорок врезался рыцарю в бок — прямо в больное ребро.

Годимир квакнул, словно огромная лягуха, и откатился в сторону. Новый удар угодил в скулу. Из глаз брызнули искры. Окажись рядом стог сена — все, сгорел бы до серого пепла.

Кто-то угодил ему в бедро — скорее всего, целил промеж ног. Второй попал между лопаток — аж дух занялся.