Хроники Раскола

Трали-ли, тирли-лес!

Лучший парень королевств,

Весел, ловок и удал!

Кто? Конечно же, Ольдар!

— Самомнения тебе не занимать! — заметил Фиоррат.

— Кто бы говорил! Шельворб, как насчет еще одной?

Запала музыкантов хватило часа на два. Потом песни сменились негромкими разговорами-вздохами о прошлом, планами на завтра, в которых звучало больше колебаний, чем веры. Когда небо посветлело, смолкли и они. Вымотанные ночным переходом, девушки шатались как орешник на ветру, даже парни начинали спотыкаться.

Блеклый горизонт — безлюдный и неизменный — не внушал оптимизма. Я не знал, в правильном ли направлении мы движемся, не представлял, далеко ли до края пустыни. Ползти сквозь пески, пока не кончатся силы — единственное, что нам оставалось, иначе только сдаться и... умереть. Эта простая истина с неожиданной ясностью замаячила впереди. На секунду на гребне соседней дюны мне померещилась тень Серой Госпожи — улыбающейся беззубой старухи, раскрывшей терпеливые объятия расшалившимся внукам, знающей, что рано или поздно мы придем к ней.

Вспышка полуночного веселья, беззаботные шутки и перебранки обернулись мимолетными фантомами, которые растаяли туманом под лучами выглянувшего из-за горизонта солнца. Начинался новый день, горячий и убийственный.

Зильгейн не выдержал.

— Эсса, надо сделать привал. Все вымотались.

Время играло против нас. Я прикусил язык, тщетно пытаясь вызвать слюну, заглушить неприятную сухость во рту. Потрогал флягу на поясе — меньше половины. Помянул недобрым словом основной закон равновесия, утверждающий: нельзя создать что-то из ничего.

Оазис, селение с колодцем, давешние кактусы — поиски источника воды становились насущной проблемой. Критической, я бы сказал. Можно сколько угодно кичиться собственным величием и могуществом, но перед окружающим миром дракон — крошечная козявка, которую тот раздавит, не задумываясь. Даже Демону льда не под силу совладать с огненной пустыней южных жриц.

Я непроизвольно сжал пальцы на рукояти меча, ища нелегкий компромисс между необходимостью идти и потребностью отряда в отдыхе.

— Еще два часа.

— Шельворб?! — озадаченное восклицание Миорпы сменилось паникой. — Командир, эсса, Шельворб упал!

Я резко обернулся. Кольтрог осторожно укладывал на расстеленный плащ безвольное тело приятеля. Ольдар суетливо трепал потерявшего сознание друга по щекам, тщась привести в чувство.

Фиоррат равнодушно пожал плечами, уселся на песок, спрятал лицо между колен.