Хроники Раскола

.первая потеря, похороны ушедшего раньше друга... собственная смерть.

Узел никак не поддавался.

— Закон суров, но это закон, как говорится, — веско добавил дядя после длинной паузы. — И мы будем следовать ему. Молодые люди, Риккард, ваше здоровье. Долгих лет, — Марелон высоко поднял чашу, впервые с появления карателей посмотрел в мою сторону.

Я все понял. Рванулся, до крови обдирая кожу о веревки, как бестолковый мальчишка, как птенец, потерял всю выдержку.

— Не надо!

— Риккард, ты должен выжить.

Будет трудно, будет больно, но я верю, что ты не сдашься. Считай это последней волей своего глупого наставника. И прости старика: мне следовало раньше заметить, вмешаться.

— Не смей! — я забылся. — Именем эссы северного клана, я приказываю! Слышишь?!

Дракон, улыбаясь, залпом допил остатки.

Выдохнул. И без того тусклые глаза померкли, утратили последний свет. Рука бессильно упала. Пустая чашка покатилась по примятой траве, замерла отколотым краем вверх.

Марелон казался статуей самому себе, спокойный и величественный.

— Мертв, — констатировал южанин, бесцеремонно изучив тело. Пнул собственную полную кружку, расплескав содержимое. От прикосновения алого старый дракон утратил неподвижность, сполз, опрокинулся назад.

Бастион пал. Марелон тиа Исланд, Белый Тигр и Копье Борея, мастер северного клана, любитель чайных церемоний, шахмат и пустых разговоров, был мертв.

Осознание страшной истины медленно прокрадывалось внутрь, лишая воли, расползаясь оцепенением.

За минувшие годы мне не раз приходилось провожать за край Небес товарищей и самому топтаться на пороге, я видел слепую старуху вблизи, играл с ней, был «на ты». Но Марелон… опытный наставник и друг, заменивший вспыльчивому птенцу отца, Марелон оставался последним, кто не бросил меня в отвернувшемся враждебном мире. И сейчас он был мертв.

Одиночество дохнуло в лицо стылым ветром безнадежности, безумия.

— Ты что делаешь?

Неаркет недоуменно обернулся к напарнику.

Сильвер вылил последние капли ритуального напитка на недовольно зашипевшие угли и теперь примеривался к старому вязу.

— Собираюсь похоронить, как того заслуживает дракон. Помоги мне.

— Предателя? — скептически прищурился южанин.

— Мастера моего клана. Он был мастером и оставался им до конца.

Меня словно не существовало для карателей. А их не существовало для меня. Я неотрывно смотрел в умиротворенное лицо уснувшего навсегда друга.